Первая печать

 – В том, что происходит, нет моей вины! Разве вы не знаете, что…

– Молчи! – перебила дама, рассерженно стукнув по мостовой кончиком потрепанного зонта. – У-у, отродье фаэ… Я тебя насквозь вижу! Отвратительнее тебя может быть только настоящий грешник!

Фиоре не сумела ответить на это, но женщина вдруг отшатнулась, словно увидела что-то страшное, и заторопилась прочь, продолжая бормотать себе под нос – от бессвязных обвинений она постепенно перешла к заурядным ругательствам, а у самой арки моста, должно быть, настал черед площадной брани.

«Лет через пятьдесят, – с тоской подумала девушка, – мне исполнится столько же, сколько ей сейчас. Неужели к тому времени ничего не изменится?..»

Черный кружевной зонт растворился в тумане.

– Тридцать пять шагов, – вновь произнесла Фиоре, решив на сей раз и впрямь не тревожить Спящего Медведя проклятиями, от которых все равно толку не было. – Просто положи руку на перила и иди вперед… Не смотри под ноги, не глазей по сторонам… А если сделать это побыстрее, то…

Она вдруг преисполнилась решимости и ринулась на штурм.

* * *

Провалы изуродовали Эйлам, когда Фиоре было пять лет.

В тот день городу полагалось навсегда исчезнуть с лица земли, потому что с юга вдруг пришло море – водяная стена до самого неба, прожорливая и беспощадная. Эйлам располагался более чем в двух днях пути от побережья, и никому из его жителей даже в страшном сне не могло присниться, что подобное когда-нибудь произойдет; однако один из мудрецов древности не зря говорил, что все в мире зыбко.

Теперь-то эйламцы затвердили эту поговорку и даже истолковали ее по-своему: «Все в мире зыбко, и никому не дано знать, что там, где нынче суша, завтра не будут плескаться морские волны».

В детстве Фиоре частенько приставала с расспросами к Кьярану и тетушке Ансиль – сама-то она была очень мала, да к тому же слишком испугалась, чтобы хоть что-нибудь запомнить, – и те охотно рассказывали воспитаннице о великой битве духов тверди и моря, о водяных смерчах и скальных ежах, о явлении призрака великого Марвина-печатника и прочих жутких чудесах.

С годами истории становились все невероятнее и приобретали отчетливое сходство с древними легендами о Потопе, но любопытство девочки лишь росло: ей уже не хватало простого повествования об удивительных событиях прошлых лет, ей хотелось понять, что послужило их причиной… а вот это оставалось тайной. «Печатники чего-то учудили, – отмахивался Кьяран всякий раз, когда Фиоре начинала донимать его.