Подари мне меня. Роман

 – Тут ехать-то всего пять остановок. Ничего, не развалишься, съездишь на трамвае, все равно доставку нанимать. Деньги сейчас надо экономить.

Марина промолчала и покорно пошла на трамвайную остановку. От замечаний, поучений и долженствований она уже отвыкла и сейчас думала, сколько протянет в таком режиме. Теперь ей обязательно будут говорить, что и как должно быть в ее жизни, пользуясь тем, что сама она этого не знает. Совсем как раньше, только тогда она с боем отвоевывала свое право думать по-своему и поступать так, как нужно было ей, а не маме, чтобы быть спокойной за будущее дочери.

Еще несколько дней назад за свое будущее Марина была спокойна и точно знала, какое оно, и что там ее ждет. Сейчас у нее был только сегодняшний день, в котором есть некоторое количество дел, и они должны быть вписаны в определенное количество часов. Кто-то из древних говорил, что надо жить одним днем, – это мудро и правильно, и устраняет беспокойство по поводу дня прошедшего и будущего. Да и песня такая есть про миг между прошлым и будущим, который как раз и называется жизнью.

Следовательно, пока она едет в трамвае, она и живет. А все, что было вчера и будет завтра эфемерно и не имеет значения, потому как не существует. Что ж, успокаивает. Жаль, что ненадолго.

В трамвай вошла высокая женщина с огненными волосами и тут же заговорила по мобильному. Как только она рассмеялась, Марина ее узнала.

– Ирка! Огурцова! Привет! – подлетела она к ней.

– Ой, Русанова, ты ли это?! – от неожиданности она даже забыла закончить разговор и машинально нажала отбой.

– Я! – рассмеялась Марина, – только я давно не Русанова.

– Ну, конечно! А я, по-твоему, до сих пор Огурцова!

И они дружно расхохотались, вспомнив об одном и том же. У Огурцовой класса с седьмого была навязчивая идея сменить фамилию. Она была высокой, худой девчонкой с вытянутым и бледным лицом, так что фамилии своей она соответствовала на все сто. И с тех пор как учитель биологии сделал болтушке на третьей парте замечание, назвав ее «девушкой с сельскохозяйственной фамилией», у Ирки развилась идея фикс: Огурцова должна исчезнуть.

Но фамилию ей сменить не разрешили родители, сказав, что дождется она счастливого момента только тогда, когда выйдет замуж. Надо ли удивляться, что замуж Ирка выскочила в восемнадцать лет, но когда Марина узнала, как зовут ее мужа, смеялась до колик: Толя Кабачков. Над этим «сельскохозяйственным браком» потешались все Иркины знакомые, а она только улыбалась – любовь зла.