Подари мне меня. Роман

– А как вы…

– Не надо, не говорите сейчас ничего, прошу вас, – он сжал ее руку в своих руках и тут же выпустил. – Я тоже не буду сейчас ничего говорить, потому что боюсь вас напугать. Даже не спрошу ваш телефон, и не буду пытаться узнать, где вы живете. Чтобы доказать самому себе, что случайностей в жизни не бывает. Вернее, они абсолютно закономерны. Я сейчас встану и уйду, и свидания назначать не буду. До встречи, Марина.

Он снова пожал ее руку, поднялся и ушел.

Несколько секунд у нее в голове не было ни одной мысли.

Мамочки мои, что это было? Ничего не поняла.

Она встала и направилась к выходу из парка, все также ни о чем не думая. На трамвай она решила не садиться, и пошла пешком по тополиной аллее. Часы на городской башне показывали два по полудни. До встречи с Валерой осталось всего два часа.

*****

– Мариночка, а твои-то все на дачу поехали! – баба Люба снова сидела у подъезда в окружении соседок. – А ты-то как же? Поедешь? Ой, ночью машина какая-то так сигналила, так сигналила! Я до утра глаз не сомкнула.

Не твоя ли?

– Нет, не моя, – Марина аккуратно высвободилась из цепких объятий старушки и скользнула в подъезд. Как тут скрыть подробности своей личной жизни? Все равно узнают рано или поздно. Но лучше, конечно, как можно позже.

Родители, бабушка и Данька действительно уехали на дачу, оставив ей записку про борщ в холодильнике, салат на столе и конфеты в правом верхнем ящике серванта. Все как в детстве. А то она сама не найдет, что ей съесть, чтобы не умереть с голоду.

Внизу была приписка: не стали звонить, приезжай, если захочешь. Но ехать на дачу не хотелось. Она прошлась по квартире, ощущая себя потерянной среди стен, бывших когда-то родными. Мебель стоит также, как десять и двадцать лет назад, и даже ковры лежат те же самые, а вот она, видимо, так изменилась, что уже не чувствует себя своей в этой привычной с детства обстановке. Побродив по квартире, она заметила, что из серванта исчезла их с Андреем свадебная фотография. Остался только большой Данькин портрет и ее маленькая фотокарточка, когда ей еще не было и пятнадцати.

Если бы ей сейчас было пятнадцать, а не двадцать девять, наверное, все происходящее воспринималось бы совсем иначе. Причем, и ею, и окружающими. Подумаешь, любили – разлюбили, пожили – разошлись. Дело-то житейское. Правда, у нее есть еще и Данька, самый важный человек на свете. Ради него она найдет в себе силы жить дальше, забыть Андрея, и работать, пусть даже на совсем ужасной работе.