Екатерина Великая. Первая любовь Императрицы

– Рада твоему выздоровлению. Хочу подарок тебе в эту честь сделать. Смотри…

Фрейлины, осторожно заглядывавшие в содержимое бархатных коробочек, ахнули. Роскошное колье и дорогие серьги, бриллиантов тысяч на двадцать, не меньше!

Фрикен расплакалась, шепча, что благодарна не столько за бриллианты, сколько за внимание.

– Ну будет, будет. На мать не смотри, поженитесь с Петром, я вам обоим матерью стану.

От самого Петера (он, правда, не пришел, а только передал) принесли украшенные рубинами часы…

Она сумела встать двадцать первого апреля – в свой день рождения.

Императрица действительно организовала роскошный праздник и иллюминацию, хотя сама виновница торжества была еще очень слаба.

Увидев себя в зеркале – тощую, бледную, внезапно вытянувшуюся, Фрикен едва не упала в обморок. Платья оказались коротки, потому что за месяцы болезни она еще и подросла, их пришлось надставлять, из выреза безобразно торчали кости, под глазами синяки, щеки белые как мел. Но торчащие ключицы прикрыли газом, по подолу спешно нашили оборки, синяки под глазами припудрили, а императрица прислала от себя баночку румян… Однако все это делалось без матери, Иоганне не до дочери, она занималась собой и своими тайными интригами.

Зато, войдя в зал, Фрикен услышала… аплодисменты и почти крики приветствия! Она обомлела, глаза наполнились слезами. Тощего цыпленка, страшненького после перенесенной смертельной болезни, приветствовали все придворные, и как приветствовали! Так, словно она для каждого была любимой дочерью и очень дорогим человеком.

Фрикен воочию увидела особый дар русской души, который замечала у императрицы и Тодорского, – широту и доброту. Даже те, кто вовсе не был на стороне принцессы раньше и потом будет не раз портить ей жизнь, ныне пожимали руки, говорили ласковые слова, давали понять, что очень ее любят. Радость от выздоровления Фрикен у всех была трогательной и искренней.

Она шла к императрице, обливаясь слезами, которые была просто не в силах сдержать.

Елизавета Петровна не позволила юной девушке опуститься перед собой в поклоне, подняла, вытерла слезы:

– Ну, будет тебе реветь-то. Все румяна смоешь, румянь тебя потом снова…

А сама плакала.

Своей болезнью принцесса завоевала сердца придворных куда быстрее, чем наследник престола двумя годами жизни при дворе.

Сам Петер сначала с некоторым недоумением смотрел на то, как встречают его невесту. Ну чего они ревут-то все? Выздоровела и выздоровела.