Екатерина Великая. Первая любовь Императрицы

Иоганна вертела в руках подарки, откровенно завидуя дочери:

– Это стоит не меньше пятидесяти тысяч рублей!

Считать русские деньги она научилась быстро, в остальном же ни слова не понимала.

На следующий день прошло обручение Петра и Екатерины. И снова роскошное действо, снова подарки – бриллиантовый браслет с портретом императрицы и 30 000 рублей на «игру в карты», как называли карманные расходы. Никогда не видевшая таких денег Екатерина тут же выделила часть их на пребывание больного брата в Гамбурге, известив отца.

И снова Иоганна внутренне кипит: дочь затмила собой мать совершенно! Теперь Екатерина – великая княжна и имеет право проходить в двери впереди матери, и это едва не становится проблемой. Иоганна даже замерла, понимая, что сейчас придется унижаться, отступив перед Фрикен. Но дочь оказалась умней, она отступила первой, пропуская мать вперед. Когда об этом великодушном поступке сказали Елизавете Петровне, та посмеялась:

– Дочь куда умней, да только зря уступает, не следует этого делать.

Екатерина стала просто всячески избегать таких ситуаций, то нарочно задерживаясь, то откровенно уходя вперед, чтобы мать не оказывалась рядом.

У Иоганны появился еще один повод для расстройства.

– Ваше высочество, канцлер Бестужев просит прийти в зал.

У Екатерины упало сердце, она беспокойно оглянулась на мать, неужели та сотворила еще что-то, из-за чего последуют неприятности? Иоганна пожала плечами.

Но приглашали только великую княжну. Конечно, принцесса Иоганна поспешила следом.

– Ее Императорскому Величеству угодно назначить вам двор. При Вашем Императорском Высочестве велено состоять камергеру Нарышкину… графу Гендрикову… графу Ефимовскому… камер-юнкеру Чернышеву… камер-юнкеру графу Бестужеву… камер-юнкеру князю Голицыну… гофмейстериной при Вашем Высочестве повелено быть графине Румянцевой… камер-фрейлинам княжнам Голицыным… девице Кошелевой…

Все кланялись, мужчины целовали ручки, девушки низко приседали, метя парадными робами пол…

Что это – у нее свой двор?!

Графиня Румянцева еще раз присела и сообщила, что отныне при Ее Высочестве непременно будет дежурная камер-фрейлина и она вольна приказывать.

– Что приказывать?

Левушка Нарышкин, известный балагур и насмешник, снова изобразил нижайший поклон:

– А что пожелаете, хоть бородой пол мести.