Екатерина и Потемкин. Тайный брак Императрицы

Мальчик, и без того хилый и слабый (сказалось тепличное воспитание бабки Елизаветы Петровны), снова расхворался, причем Кроузе не знал, как лечить. Цесаревич огнем горел, был слаб настолько, что и руки не поднять.

Екатерина забыла о праздниках, села у изголовья сына и почти не уходила день за днем. По Москве поползли слухи один другого гаже, мол, травлен цесаревич-то, вместе с отцом травлен. Теперь Екатерина императрица, ей сын вовсе ни к чему, можно и убирать. Народ, который только вчера кричал взахлеб «Государыня-матушка!» и радовался ее воцарению, теперь едва не ополчился против.

Императрица хорошо понимала нависшую угрозу, случись что с сыном – обвинят ее. Это Петра никто не пожалел, хотя все равно говорить, что убит, станут, на всякий роток не накинешь платок, а уж о цесаревиче, безвинном ребенке, и не то скажут. Мать виновата!

– Неужто яд?!

Кроузе разводил руками:

– Не ведаю, Ваше Величество. Непонятно сие…

Орлов пытался успокоить:

– В обиду не дадим… есть кому защитить…

– Гриша! Не о себе думаю.

Что будет, ежели с Павлушей что случится? Нет у меня больше детей…

Григорий даже обиделся:

– Как нет, есть у нас с тобой.

– Ты думаешь, что говоришь?! Как можно признаться, что есть?!

– Ничего, еще родишь, молодая еще, крепкая.

Екатерина только рукой махнула, ушла к сыну. Сейчас она прекрасно понимала, что от того, справится или нет с болезнью Павел, зависит не только его собственная, но и ее жизнь. Орлов не помощник, никакое заступничество гвардии, которая и так братьями Орловыми недовольна, не спасет.

Но сейчас думалось не о том: цесаревич метался в бреду.

Екатерина вспомнила, как болела в первый год своего пребывания в Петербурге сама, разве что ни гроб приготовили, а она выжила. Что помогло? То, что крестилась и исповедалась, а еще молебны за здравие. Павел крещен сразу же, исповедоваться пока ни к чему, а молебны императрица заказала немедля. Их служили и в храмах, и прямо в комнате, где метался в жару цесаревич.

– Господи, сохрани жизнь моему сыну! Построю больницу для малоимущих.

То ли природа все же взяла свое, то ли молитвы помогли, то ли данный матерью обет, но на восьмой день жар спал, угроза жизни миновала.

– Никита Иванович, кто в Москве из архитекторов больницу лучше построить сможет?

Панин хотел сказать, что денег все равно нет, но Вяземский быстро нашел выход:

– Надо сыскать должника, чтоб он за свой счет и построил.

– Вот ты, Александр Алексеевич, голубчик, и найди.