Екатерина и Потемкин. Тайный брак Императрицы

Сначала, когда все только свершилось, казалось, что можно петь осанну, но практичная немка сразу попыталась разобраться: какой же страной предстоит управлять. Быстро поняла, что все много хуже, чем ожидалось.

– Гриша, голубчик, попроси, чтобы сходили к Разумовскому и мне купили атлас России.

Орлов изумленно уставился на пять рублей, которые достала из шкатулки Екатерина:

– А это зачем?

– Пусть купят большой, самый большой, какой только найдется в Академии атлас России.

У Разумовского есть такие…

– Да ты же императрица, Катиш, только скажи – так принесут. И к чему атлас-то, никак ехать куда-то собралась? Так найдется кому дорогу показать, – хохотнул красавец Орлов.

– Негоже императрице даром брать, не обеднею. Ехать никуда не мыслю, а атлас нужен, чтобы хоть понять, какова страна. Ты вот знаешь, что за Волгой?

– Нужна мне та Волга, мне и в Петербурге хорошо. Дикие народы там.

– А надо сделать, чтобы просвещенные были.

Орлов откровенно вытаращился на боевую подругу, ради которой недавно сильно рисковал жизнью.

– Мы за ради этого тебе власть брали, чтобы ты диких просвещала?

– Гриша, отправь за атласом, мне ноне в Сенат идти!

«Атлас» Кириллова действительно принесли, и сам Орлов разглядывал карты с не меньшим, чем Екатерина, интересом; все же в его красивой голове мозги имелись, только уж очень необразованные и ленивые. Императрица подумала, что просвещение надо начинать с собственного любовника, а уж потом добираться до волжских степей и дальше…

Отчеты чиновников были ужасающими.

Казна пуста, если что и оставалось, то тут же выгребли на награды участникам переворота, но иначе нельзя, не наградишь – они кого другого приведут к власти. Екатерина не обольщалась насчет любви гвардии к себе лично, прекрасно понимая, что немку русские гвардейцы долго любить не станут, если только эту любовь не подогревать.

На щедрой, богатой земле трудолюбивый неглупый народ попросту бедствовал! Нет, крестьяне не голодали, земля щедро платила за работу на ней, но были настолько забиты своими хозяевами, настолько бесправны и беззащитны, что и людьми-то себя не всегда чувствовали. Ладно бы крестьяне, о них чиновники речь вели в последнюю очередь, но жаловались и мещане, и даже дворяне. Жаловались на мздоимство чиновников, на суды, на бесправие.