Кочумай, Кочебей. Старая история из жизни детективного агентства

– Ко мне-то зачем пожаловали? Да, теперь теоретиков и историков андеграунда… Господи, слово—то какое изобрели! Так вот вас, теоретиков, – пруд пруди. А мы все даже и не догадывались, что это андеграунд… Дети подземелья – ха—ха… просто жили – и все…

– К вам я пришел из-за вашего мужа, – твердо заявил Пит. – Я уверен, никто себе не представляет его роли в становлении этого самого… андеграунда… Это он? – не выдержав взгляда человека на потрете, спросил Пит.

– Славка… – улыбнулась хозяйка. – Забыли, конечно, его забыли… Ну и наплевать! Он бы и сам плюнул.

И вдруг Пит вспомнил давнюю сцену: Кир, вернувшийся с каких-то похорон своего друга. Было это давно, лет десять-двенадцать назад, и помнилось смутно, но где-то в подкорке все-таки сидело и вот сейчас выплыло: «Какая жизнь отгоревала!..» – кривлялся пьяный Кир. А в глазах его стояла такая боль!.. Такая!.. Что Пит тряс его за плечи и просил: «Ну поплачь, поплачь, ну пожалуйста…» Казалось, если эта боль выльется слезами, она уже не вернется.

– Какая жизнь отгоревала! – кричал Кир. А потом начинал хохотать. – Это были такие замыслы, такой полет фантазии, талант, сила, красота – все!.. И – все… И – ничего! Понимаешь, вообще ничего: ни фильма, ни Парижа, ни любимой женщины, ни сына, ни книги… Ни-че-го… «Какая жизнь отгоревала!..» Ха-ха-ха-ха-ха. И на этом «ха-ха» придется поставить точку…

Пит был так поражен, что постарался забыть, стереть из памяти эту дикую «сцену у фонтана»: такие страдания не имели, не могли иметь отношения к Ивану Кириллову, к его сдержанному, ироничному Киру.

Поэтому он еще больше поразился, что вспомнил об этом именно сейчас. Лицо человека на портрете… Вот по этому человеку, наверное, можно было так убиваться, как тогда убивался Кир. Но что ему, Питу, – Кочубей? Вот оказалось, что это был очень красивый человек… и не только красивый… его нет уже восемь лет, а портрет, а жена…

– А почему его прозвали Кочубей? – спросил он хозяйку дома.

– Кочубей – он и есть Кочубей… Широкий был мужик.

Озолотил всех. Не деньгами, конечно… Ну, да вы не поймете, вы теперь все прагматики, рыночники-западники.

– Вы хотите сказать, что он, как и вся ваша среда, жил другими ценностями? – вежливо поинтересовался Пит. – Это мне кажется принципиальным.

Хозяйка дома фыркнула.

– Вот вы-то, небось, про будущий гонорар думаете, да еще о том, как бы на Запад продать свой ненаписанный шедевр. Вот и все ваши мечты. Так? – Пит промолчал.