София Палеолог. Первый кинороман о первой русской царице

– Ай молодец! Но это нас с тобой как государевых людей. А тех, кто сам по себе?

Никиша чуть подумал и переспросил:

– Чего?

– Деньги. Золото – оно самая лучшая приманка. Поманит наш государь золотишком, и побегут разные мастеровые латинские к нам.

– Нужны они нам! Сами справимся.

– Ох и дурень ты, как я погляжу.

Но Никиша упорно гнул свое:

– Сами все придумаем и сделаем, не надо нам латинян этих. Нешто не сообразим без их разумения?

– Сообразим и придумаем, только к чему придумывать то, что другие уже знают? Не лучше ли научиться и на том разумении дальше пойти, чтобы остальных обогнать? А заплатить им всего-то золотом.

Теперь Никиша смотрел на наставника во все глаза:

– Василий Саввич, это сам придумал?

Дьяк с изумлением уточнил:

– Что придумал?

– Ну, как у этих латинян их разумение перехватить и дальше пойти?

– Да кто ж иначе делает? Ежели бы каждый все сам от начала придумывал, мы б до сих пор в землянках жили да в шкурах ходили.

Если какое-то знание можно купить, его нужно купить, а уж дальше самим. А вот свое новое продавать не стоит, разве когда оно уж не внове будет.

– Ну ты и голова… Недаром тебя государь при всяком деле держит.

– Ладно уж тебе. Только не болтай там лишнего и вопросов своих дурацких тамошним и Фрязину не задавай. Ежели чего не понял, то меня спроси.

– Понял, Василий Саввич, лучше у тебя спрошу. Только ты уж не серчай на меня за дурь мою, я не все постиг пока.

Дьяк Мамырев рассмеялся:

– Да всего никто на Земле не постиг, а что постичь желаешь, то хорошо.

И еще одно сказать хочу: в чужие земли придем, много там чудного и непривычного увидишь. Помни, что в чужой дом со своими правилами не лезут и что не все дивное на первый взгляд дивным со второго показаться может. Пальцем не тычь на чужие порядки и рта не разевай, словно бы ворон считаешь.

Долго еще наставлял дьяк Мамырев своего помощника, прекрасно понимая, что парень все забудет, и рот разинет, и мысли вслух выскажет.

Не все умеют вида не подавать, что удивлены или неприятно поражены.

И вот перед ними Рим – великий, древний город, столица христиан-латинян. И прием у папы римского.

Но великий князь Иван Васильевич знал, кого выбирать послами, это Иван Фрязин балаболка и даже пустобрех, остальные себе на уме и цену и свою, и Москве знали. Все трое держаться с достоинством умели и не стали дрожать коленками пред папским престолом.