Ради красоты

Цветовая гамма уплотнялась, и мало-помалу картина ожила, стала настолько реальной, как если бы сейчас открыли окно, и в квартиру проникло летнее тепло и запах малины.

Но этого было мало. Вот если бы кто-то помог ей, подсказал, как глубже передать ту красоту, которая переполняла её, мир, вселенную. Если бы она только научилась размножать свет…

– Мне кажется, или у тебя всё время играет одна и та же композиция? – с порога крикнул пьяный отец.

Яня вздрогнула, затем вскочила со стула и кинулась к нему в объятия.

– Нет, треки всё время разные. Музыка помогает мне рисовать. С моих глаз словно снята завеса. И я вижу всю красоту в первозданном виде, как будто выпила белизну и очистилась. – С умилением она приподняла рисунок, точно распознавая каждый аккорд мелодии в линиях, пританцовывала то ли в такт музыке, то ли подстраивалась под контрасты цветовой палитры. – Вот смотри…

Отец замер в дверях её комнаты, не решаясь приблизиться.

– Странная ты всё-таки, Янька. Собирайся, пойдём шпану погоняем!

– Можно мне остаться дома?

Янита с трудом представляла, как оставит рисунок незавершённым, ведь вдруг он станет тем самым бесконечным переживанием мира.

Но и отца Яня боялась оставлять без присмотра, уверенная, что без неё он в очередной раз попадёт в аварию. Ведь как бы отец не был пьян, его заботило благополучие дочери. Но, к сожалению, не настолько, чтобы он мог усмирить внутренних «демонов» и не садиться пьяным за руль.

Полумрак улицы разряжал только свет фар. Отец уже сидел в машине, врубив на полную громкость шансон.

Яня не понимала, как бывший музыкант мог довольствоваться такой музыкой теперь.

Она села в машину и выключила магнитофон.

– А мама где?

– Как всегда нигде, – он заржал.

Из-за брошенного дома рисунка Яниту как никогда раздражало поведение отца.

– Хочу вот так умереть. На скорости вылететь из поганой жизни! – гоготал он, сильнее давя на газ.

– А мне нравится жить.

– Ты ещё молодая. Когда-нибудь и ты станешь ненавидеть этот чёртов город!

Отец скалился и стучал по рулю, алчно предвкушая чужой страх перед собой – таким грозным, недружелюбным, несущим опасность.

Вновь отдавшись своей особенности, Янита расширилась, впустила в себя мелькающие за окном дома, деревья и машины, словно спрятанные под тёмным пледом ночи. Образы глубоко оседали в ней, чтобы в любой момент она смогла извлечь их наружу и поделиться.

Отец резко нажал на тормоз. На улице окончательно стемнело.