Ради красоты

Это некое тайное общество, и оно живёт по своим правилам, – он умолк, наслаждаясь таким удачным сравнением.

Яня скривилась и попыталась незаметно достать рисунки.

– Современные художники учатся в элитных заведениях, в которые их пристроили родители. Кураторы стремятся угодить коллегам. Коллекционеры вырывают из рук произведения модных авторов.

– Меня это мало заботит.

– А что тебя волнует? – спросил Миша и опустился в кресло, задохнувшись от собственной речи.

Яня внимательно посмотрела на бархатную сиреневую обивку, что смялась под весом дровосека.

– Энергия произведений, отражающая окружающее пространство, – сказала она, подбираясь к манящей мягкости спинки кресла и услаждая пальцы нежным прикосновением. – Но я смогу создать лучше.

– О чём ты?! Какая энергия? – ударил её по ладони. – Современное искусство – не больше чем билет в клуб увлечённых людей. Тех, кто будут вместе оценивать произведения искусства, пересекаться на всемирно известных выставках, ходить на модные вечеринки.

Для этого всего нужны деньги. А у тебя их нет!

– Глядя на картины, которые вы выставляете, сложно поверить, что вы сейчас полностью честны.

– В общем, я это вот к чему. Мало одного желания, нужно что-то более значимое.

Миша оглядел поникшую девушку. Пока она левой рукой пыталась незаметно сковырнуть бархатную ткань, её правая рука повисла как тряпичная кукла.

– Иди, – уже спокойнее произнёс он. Яня не сдвинулась с места. – Иди, я сказал! – он одновременно и раздражался, и одобрял настойчивость.

Он вновь ударил её по ладони. Она обиженно отошла. – Просто ты должна понять, что не очень-то вписываешься в мир эстетики.

– Я не стремлюсь вписываться. Я стремлюсь продолжить его. А для этого нужно как следует изучить технику. И галерея – это лучшее место для обучения, – она протянула папку с рисунками.

– Даже не холсты, – пробубнил Миша, но папку всё же взял.

Без особого энтузиазма он просматривал рисунки, пока не приметил среди них изображение космоса. Картинка на первый взгляд казалась незамысловатой, но через мгновение она будто набрала объём, ожила, завилась возле кончиков пальцев и скользнула вверх по руке.

Космический вихрь достиг ушей, Миша не различил в шёпоте слов, но позволил проникнуть ему внутрь, заполнить опустошающей тоской.

– Хорошо, – спустя время отозвался ошеломлённый Узин, – приходи завтра, покажешь, чем ты можешь быть полезной.

Внутри Яниты взвизгнула, отскочила и перекувыркнулась радость.