День святого Валентина. Время не лечит, оно учит жить с болью

Начищенный, наглаженный! А сколько обновок сшила и связала любимому супругу умелица-жена! От соседок только и было слышно вслед: «Ай да Тамарочка! Муж у нее, как новенький целковый, прямо сияет весь»! Только нет-нет, да и вспоминал Славик о родительском доме, о матери, к которой был все-таки так привязан. Сначала думал, что не простит никогда, но время, как известно, лечит любые раны. Шли-текли денечки, и все уже не казалось таким страшным и угрожающим, каким было в тот ужасный вечер. Через соседей, тайком от жены, узнавал о матери и отце, но навестить не решался.

А мать все норовила подкараулить его, возвращавшегося с работы. Смотрела из-за угла, чтобы только одним глазком взглянуть на сыночка. Тосковала сильно. И от этого ненавидела невестку еще больше, несмотря на то, что и ей было очевидно, что сынок сыт и ухожен, и выглядит вполне довольным жизнью. Однажды он все-таки увидел ее и не смог не подойти.

– Мама, ты что здесь делаешь? – спросил сын и смутился сразу, так как дураку понятно, что может делать мать у его дома, ведь столько не виделись.

И она материнским нутром уловила-учуяла, что нет уже у сына той злости и обиды на нее, и обрадовалась безмерно.

– Сыночек мой, Славик, – заплакала мать и припала к его груди.

– Мам, ну не надо, мам. Ведь хорошо все у меня, – забасил Славик и приобнял мать. – Как ты сама-то? Давно не видел.

– Как мне может быть без тебя, сынок? Скучаю, тоскую, все слезы выплакала, – запричитала Евдокия Петровна и залилась слезами.

 – Может, вернешься домой?

– Нет, мам. Мы с Томой здесь жить будем. Ты ее не примешь, да и она не пойдет, а я не пойду без нее. Не сердись и прости меня, – попросил сын, не глядя ей в глаза.

– Ладно, сынок, ладно. Неволить не стану, – сразу отступила Евдокия Петровна, чтобы не настраивать сына против себя. – Прости ты меня, дуру старую. Неправа была. Грех на мне. А когда внучком-то порадуете? Скоро ли?

– Не знаю, мам, почему-то не получается, – ответил сын и опустил глаза, как в детстве, когда случалось ему провиниться.

Этот разговор был ему явно неприятен. Потому как сам часто задумывался над этим, почему живут вроде исправно, а ничего не получается. С тех самых пор гвоздем засели в голове слова матери, что если женщина не беременеет, живя при муже, значит – бракованная. Гнал от себя эти мысли и не хотел так думать о Тамаре, но дурные мысли сами выбирают, в какой голове поселиться.