Сад камней

Отыскав в ближайшем дворе мусорный контейнер с надписью «Пищевые отходы», мы не смогли сдвинуть его с места, но все-таки перетаскали к памятнику парочку мешков каких-то очистков, завалив весь постамент на радость голодающим инопланетянам. Спокойные за судьбы иных миров, мы разошлись по домам, чтобы встать пораньше на утреннюю пробежку.

Поднявшись ранним утром, чтобы побегать с Анькой, которая уже разминалась под моим окном, я в который раз спрашивала себя – зачем мне это надо. И каждый раз отвечала – затем, что весело.

Правда, Анька, видимо, считала, что готовит меня к Олимпиаде, поэтому добросовестно гоняла по всему стадиону. В это утро он не был пустынным, как обычно. По кругу уже носился еще один сумасшедший. Анька, вдруг обеспокоившись впервые в жизни своим внешним видом, начала плевать в ладошку и прихлопывать ею свои непокорные вихры, а потом спрашивать меня, не облупился ли у нее нос. Обескураженная Анькиным поведением, я заверила ее, что у нее облупился не только нос, но и другие органы лица. Немного скиснув, Анька послюнявив палец, растерла им все лицо и с надеждой спросила:

– А теперь?

Глядя в умоляющие Анькины растопыренные глаза на частично обмусляканном лице, я совершенно честно ответила:

– Ты еще никогда так не блестела.

Анька зарделась от удовольствия и понеслась догонять бегуна. Я немного удивилась тому, что она побежала не кроссом, как обычно, а нелепо виляя задом и оттопырив в сторону мизинцы, будто собиралась пить чай из фарфоровой чашечки на светском рауте.

Сидя на лавке и довольно впитывая в себя ласковые лучи только проснувшегося солнышка, я наблюдала, как двое спортивных людей наматывают третий круг, мило беседуя и глупо хихикая.

Поравнявшись со мной, Анька всякий раз вздыхала и жаловалась новому другу на мою неисправимую неспортивность, и на то, как ей тяжело приходится – даже побегать не с кем. Друг осуждающе качал головой, всей душой сочувствуя бедной Аньке и ясно давая понять, что он думает о моем моральном облике – так изводить подругу – у некоторых людей просто ни капли совести.

Набегавшись со своим бегуном всласть, Анька подскочила ко мне и, сверкая очами, взахлеб затараторила:

– Мы как Наполеон с Жозефиной, правда? Да? Я выше, да? Я похожа на Жозефину? А? Похожа?

Анька ожидала ответа, всматриваясь в мое лицо и приглаживая непослушные кудри, как пружинки тотчас занимающие свое прежнее положение.

– Похожа, – ответила я, – ты вылитая Жозефина. Хотя я с ней не встречалась.