Моя любимая жертва

 – И только ей д-довер-р-ряю я… ик…

– Ты гляди, сегодня с Шатунова начала! – толкнула меня Люба в бок. – Выходит на новый уровень!

– Я бы предпочла Малинина! Это было бы верным признаком, что её возможно остановить… – растерянно пробормотала я.

Степень Настиного опьянения мы определяли по песням, которые она принималась горлопанить. Малинин – не всё потеряно… Минуты три надрывного завывания и Настя приходит в себя. Пресняков – минут пять, но при этом начинает плакать, больше времени уходит на то, чтобы успокоить её слёзы.

Меладзе – ближайшие полчаса девушкам лучше держаться в стороне, Настя вышла на охоту… Мужикам, впрочем, вообще лучше бежать без оглядки. Михайлов – тушите свет, сейчас будет очень больно и очень горячо! А Шатунов завершает наш рейтинг стихийной Настьки и по ущербу сравним только с землетрясением баллов на 10 по Шкале Рихтера…

Сейчас она всех будет любить… Причём законными и незаконными способами… Добровольно и принудительно… В программу включены: стриптиз на барной стойке, битьё посуды, бутылок и чьих-то лиц, повышенная сексуальная активность и, как следствие, двухнедельная демонстративная обида с всевозможными пакостями.

– Ну ты и подложила нам свинью! – протянула я, замечая охрану, которую народ, вошедший в раж и подвывающий подруге, не пропускал к небольшому возвышению, заменяющему сцену.

– Да ну тебя! Где ты ещё так повеселишься? – хохотнула Люба и вдруг зашептала. – Какой красавчик! О, Боги! Он будет мой!

Я повернула голову, проследив за направлением её взгляда… Ну вот, вечер испорчен окончательно! Кажется, я хотела попросить прощение, если бы был номер телефона? Что же, мне выпал уникальный шанс сделать это лично…

– Такие девушки в одиночестве… Вы не против, если я составлю компанию? – бархатный голос лился словно песня, обволакивая меня с ног до головы.

Только сейчас я смогла разглядеть своего «таксиста» поближе в свете неоновых ламп.

Высокий и спортивный, он был воплощением моей детской мечты о прекрасном принце.

Чёрные, небрежно взлохмаченные волосы… Серые, словно сталь, глаза… Прямой нос и рельефные губы, растянутые в ослепительной улыбке…

– Конечно! Конечно мы не против! – закивала Люба головой, подталкивая меня в бок.

На её языке жестов это означало: «Свали отсюда, пока я закадрю самца!». Мило улыбнувшись, я шутливо поклонилась, взяла свою сумочку и направилась к бару. Сейчас пропущу пару бокалов и поеду домой.