Моя любимая жертва

В квартире меня ждал сюрприз… Началось всё с моей сумочки, в которой я не нашла свой любимый шокер, пачку влажных салфеток, дорогую помаду… и ключи.

Пока я, присев на ступеньки и вывалив содержимое сумочки прямо на пол, пальцами прощупывала подкладку, надеясь на то, что ключи завалились под неё, из квартиры напротив выглянул сосед. Не знаю, кем он работал всю свою сознательную жизнь, поговаривали, что в засекреченной госструктуре, но у меня порой создавалось ощущение, что это была либо армия, либо тюрьма строгого режима.

К слову, его жена – милейшая женщина. Я за всё время проживания в этом доме ни разу не слышала повышенного или неуважительного тона от неё. Зато муженёк выдавал всем по первое число две тысячи пошарпанного года, то есть на много лет вперёд, с запасом.

– Жукова! Явиться изволила! – опять командирский тон…

Нужно сделать вид, что боюсь до трясучки в коленях. С ним ругаться нельзя, мне ключи оставлять его жене, чтобы за квартирой присмотрела.

– Доброе утро, Сергей Васильевич! – проблеяла я, чувствуя, как виски готовы взорваться от очередного нашествия гномиков с кирками, сосредоточенно долбящими мою черепную коробку.

– Что, гулёна, нагулялась? – вдруг он перешёл на тихий вкрадчивый тон, отчего я даже икнула.

Всё-всё! Теперь можно не делать вид, что боюсь! Сергей Васильевич и ласковый голос – это что-то вроде безобидного холмика, который за секунду превращается в действующий вулкан. Ну что, Юнона Максимовна, вот мы и оказались на минном поле, шаг вправо-влево – расстрел! Интересно, а где я успела провиниться?

– Безответственность в твоём возрасте – кара господня для соседей! – вновь возопил он, плюясь сквозь протезы слюной.

 – Эти вертихвостки мне ночью спать мешали! Мужиков водили! На лестничной площадке непристойностями всякими занимались!

Ну, одной проблемой меньше. Теперь я знаю, кажется, как я «потеряла» ключи!

Развернувшись к своей двери, я нажала на звонок. Тишина. Наверно, дрыхнут, алкашки! Сосед, глядя на меня во все глаза, притих.

Видимо, до его старческого маразма ещё не дошло, что можно вот так просто проигнорировать злобного непризнанного командира нашего подъезда (или кем он себя возомнил?).

– Люба! Открывай, мать твою! – заорала я, колотя кулаками в дверь. – Я тебя сейчас убивать буду!

В квартиру я попала спустя полчаса. Сосед, привыкший видеть во мне маленькую добродушную девочку, был несказанно удивлен моим словарным запасом.