Люди Света. Том 2

Где ты мой дорогой! Найди скорей! Как плохо, что я не могу к тебе улететь, иначе давно бы сказала, где я. Все-таки какой здесь сильный захватывающий поток энергии, уносящий в бездну. Я не могу выйти из своего тела даже оглядеться. Боже, как холодно!» – я проваливалась в дремоту толи от сна, толи от холода.

Не знаю, сколько я спала, только услышала шорох в своей берлоге. С трудом разлепив замерзшие ресницы, открыла глаза. Что-то серое возилась около входа. Приглядевшись, увидела Лучезара, который крепил шкуру серого вармада на вход.

Весь свой гнев он излил на бедного зверя. Повешав новую занавеску, забрался ко мне под шкуру, обнял и серьезно сказал:

– Я не твой Светогор, в следующий раз уйду и не вернусь. Ты не права! Я хочу вернуться. Я хочу любить тебя на шелковых простынях, а ни в этой яме! Я все решил! Теперь ты моя! Я займу ложа Светогора! После того как познал тебя не смогу вернуть. Наталья, ты навсегда моя королева, моя Сударыня. Брат больше не прикоснется к тебе! Сразу же, как приедем, отошлю его из Светограда.

Теперь я для тебя свет! Ты мне подаришь чудо! Мной будешь дышать! Для меня будешь жить!

Слушая Лучезара, из моих глаз текли слезы. Я понимала, что он говорит всерьез и поступить именно так, как говорит. Его больше ничего не держит: ни запреты, ни нормы приличия. Сейчас я даже возмутиться не могу его речам, и он это знает! Потому и говорит именно в эту секунду, всегда все просчитывает. Лучезар замолчал, сильнее прижимая к себе. Я лежала на его груди, обдумывая как поступить и что сказать.

Может отдаться течению и уплыть в бездну навсегда? Опять же дети не пускали в небеса. Кричать, что люблю Светогора, бунтовать, бить в грудь, говорить: «Что не буду твоей!» Противиться! Но, честно говоря, на бунт не было сил. Может сделать вид, что я сплю, и ничего не слышала об этом? Сказать: «Милый, понятия не имею, о чем это ты говоришь!» Так напомнит, он все решил! Его не переубедить! Светогор, где ты? Забери меня скорей!

На утро, хоть здесь не было ни утра, ни вечера, Лучезар ушел на улицу и полдня пропадал там.

Вернувшись, был серьезным и чем-то обеспокоен.

– Что случилось? – поинтересовалась я. Он смотрел на меня задумчиво. – Что там? Что тебя расстроило?

– Помолчи, пожалуйста, мне надо подумать, поразмыслить, решить, как быть.

– О чем подумать?

Лучезар присел и вытянул ноги вперед, усадив меня на колени.

– Не мешай, – в его мозгу закипела бурная деятельность.