Криптия

И даст начало новому дереву, пусть не такому раскидистому, но юному и жизнеспособному.

Однако это произойдет, когда у нас будет достаточно сил и против империи, и против соперников на море, и против угрозы из степей и пустошей. Неважно, как тогда мы будем называться: консулат, княжество или как-то еще. Главное – сила. А сила Димна, стоит признаться, – не воинская. При всем уважении к Грау и его парням. Мы – народ торговцев, моряков и политиков. И всегда были, да. Шестьдесят лет назад степняков сдерживали не горожане, которые предпочли бы сдаться (Данкайро был известен тем, что уничтожал лишь тех, кто противостоял ему с оружием в руках), а имперский гарнизон.

Правда, все равно не сдержали, а степняки, разозленные сопротивлением, сровняли Димн с землей, а землю вытоптали конями. Город теперь возродился, но из прошлого надо извлекать уроки. Хотя на это приходится тратить время и деньги. Будем надеяться, что всё окупится.

Почта действительно пришла, и на одном из свитков консул увидел печать, которая привлекла его особое внимание.

Но он не сразу вскрыл ее, а сначала посмотрел в почте то, что могло быть безотлагательным и необходимым: копии последних указов императора Шубарры, все, что касалось налогов и сборов. Обсудил это с Фруэлой и только потом, отпустив секретаря, открыл отложенное письмо.

Фруэла, разумеется, заметил все это, но просолчал. Он человек пожилой, служил еще при прежнем консуле.

А опыт научил его, что излишний интерес к делам начальства вреден для здоровья.

Хотя неизвестно еще, будет ли польза от полученных сведений. Над этим еще думать и думать.

Он сидел долго, несколько раз перечитав содержание свитка, и убрал его в стол, когда услышал голоса в приемной.

В кабинет заглянул Фруэла.

– Господин консул, к вам доктор Керавн.

Консул совсем забыл, что сам вызвал того. Но этот визит оказался весьма кстати. Удачное совпадение… впрочем, совпадение ли, если учесть то, что говорят о Керавне?

Монграна махнул рукой:

– Зови.

В прихожей раздалось склочное:

– Стой здесь, безмозглый болван, и не вздумай высовываться! – причем обращались явно не к Фруэле.

Вслед за секретарем в кабинете появился господин почтенного возраста – старше Фруэлы, который, в свою очередь был старше сорокалетнего Монграны лет на пятнадцать, – но не вполне почтенного вида.