Криптия

– Передай мне михальский бальзам, ты, урод! – Как будто не заметив этих слов, Керавн обращался к ученику. – И не забудь, нам еще к господину Зитте, его домой отнесли, но меня требуют. Так что нечего зевать и изображать сонную вошь!

Утром улица Шерстобитов жила так, словно никакого праздника и в помине не было. Лавки и мастерские открылись, как обычно, хозяйки, высунувшись из окон, обменивались свежими сплетнями, попутно развешивая белье, дети с воплями тузили друг друга либо, открывши рты, пялились на троих всадников, шагом проезжавших по мостовой.

На всех были плащи ополченцев – серые, плотные, с капюшонами. Поскольку это не была регулярная армия, ополченцы одевались кто во что горазд, и единственное, что шло за форму, – эти плащи. Правда, тот, что ехал впереди, капюшон откинул, чтобы все могли обозреть его геройскую усатую личность, украшенную свежим рубцом на подбородке. За что и удостоился взглядов не только от детишек, но и от их мамаш – одобрительных и многообещающих. Второй, нескладный здоровяк, несмотря на крупное телосложение, гляделся не молодецки, а как-то уныло, похоже, продолжительная военная кампания так и не сделала из него боевого кавалериста. Третий, напротив, держался в седле небрежно, можно сказать, развалившись. И столь же небрежно съехал с седла, когда показался дом доктора Керавна.

– Ну, все, парни, – сказал он, – я пошел. Да и нечего было со мной тащиться.

– Это тебе на приказы плевать с Серой башни, – сердито ответил усатый. – А нам капитан велел тебя до места доставить, чтоб ты по пути не смылся.

– Доставили, ладно. И раз уж так, гнедого с собой заберите. – Он передал уздечку унылому здоровяку.

– Как же так? Он же твой…

– Потом из казарменной конюшни заберу. А то они его тут уморят.

И, не дожидаясь ответа, пошел к дому. Походка его была столь же небрежна, даже расхлябанна. Иногда он касался рукой стен, чтоб сохранить равновесие. Складывалось впечатление, что парень перебрал, и на сей раз на него с одобрением взирало не женское, а мужское население улицы.

Поднявшись на крыльцо, он забарабанил в дверь, но ему не открыли.

– Доктор! Тетка Кандакия! – воззвал он. Без толку. – Все куда-то по случаю праздника умелись, – сделал гость разумный вывод. – Ну и демон с ними.

Он уселся на крыльце, привалившись к столбу, надвинул капюшон на нос, чтоб свет не мешал, и задремал. Покой его не тревожили – на улице Шерстобитов к этому относились с пониманием.

Хозяин дома появился на улице ближе к полудню.