Дом, в котором я тебя потеряла

Да и при следующей ссоре Тимур не побрезгует припомнить мне эти случаи в качестве доказательства того, что я окончательно свихнулась. Плавали, знаем, как говорится.

Но Тим продолжал молча на меня смотреть. Ох, как же мне не нравился этот взгляд. Тимур умел в одно мгновение из детской трогательности перейти в состояние твердости и непреклонности. Я обреченно развела руками.

– Да поскользнулась и чуть не упала. Все нормально.

– Ну ладно. Осторожнее, – он с недоверием взглянул на меня напоследок и закрыл дверь.

Наскоро умывшись и почистив зубы, я вышла из ванной и прошла на кухню, погладив по пути Милку, сидящую на пластиковой тумбе из-под обуви. Тимур уже активно надкусывал бутерброд с сыром и колбасой. Я присоединилась к нему, обняв дымящуюся кружку обеими руками.

Свет просыпающегося солнца пробивался сквозь старомодные кружевные занавески на кухне и я, щурясь от лучей, невольно улыбнулась. В конце концов, ничего настолько ужасного не происходило. Просто жуткие явления прошлого. Впрочем, мне пора бы и привыкнуть.

Я отпила из кружки и впервые за это утро почувствовала себя спокойно.

– Чего ты улыбаешься? – спросил Тимур, наблюдавший за мной исподтишка.

– Просто… Знаешь, в этом что-то есть. Наша старая кухонька, утро, мы вдвоем, кофе. Хорошо же?

– Ага, – произнес Тимур, но с некоторым сомнением. Он явно что-то подозревал.

Черт. Надо держать себя в руках. Если повторятся подобные кошмары или крики из ванной, то он заставит меня вновь ходить к психологу. И принимать кучу успокоительных таблеток, от которых я становилась вялой и согласной на все, лишь бы оставили в покое.

– Я совершенно не подготовилась к урокам из-за объявления о продаже дома, – сменила я тему, откусывая от бутерброда.

– Ты всегда готова к урокам. Ну или сымпровизируешь. Кстати, ты не опоздаешь? Уже почти полвосьмого.

– Черт, – я стала пить кофе быстрее, обжигаясь и морщась.

Прикончив бутерброд, я ушла собираться. Спустя минут пятнадцать активных сборов, я взглянула на себя в зеркало в полный рост.

Теперь растрепанные медные пружины собрались в аккуратный пучок, на веках появились небольшие стрелочки, удобная растянутая пижама сменилась строгим брючным костюмом. И явилась перед Тимом преображенной.

– Совершенно на себя не похожа, – задумчиво произнес он, продолжая не спеша отхлебывать кофе. – Словно чужая женщина. Никогда к этому не привыкну.

– Плохо выгляжу?

– Да нет, хорошо. Просто так и хочется тебя назвать именем нашей русички.