Хищная Кровь. Роковая Страсть. Книга вторая

Рунольв не видел Свею много лет с тех пор, как она предала его, выйдя замуж за родного брата, и вернул серьги не только потому, что хотел вновь обрести Волчью сущность. Он тайно мечтал снова встретить свою первую, единственную любовь. Мечтал и боялся собственной страсти, прикрываясь злобным безразличием. Отвергая Свею на словах, душой он стремился к ней, как мотылек к свече.

Варгавиец никогда не забудет свою любовь. Волчья верность. И Рунольв страдал, ненавидел, злился, но скучал и необратимо летел на огонь, желая воссоединить с ним свое воспламененное сердце.

Свея нарочно бередила его рану, пробуждая застывшие чувства. Он понимал это, но так истосковался, что даже не пытался предугадать, что задумала королева. А каждое ее действие было продиктовано личной выгодой.

Рунольв тяжело вздохнул, потер лицо ладонями и отправился в свою комнату, чтобы вновь мучительно ждать, когда в его сознании возникнет знакомый, тихий, вкрадчивый женский голос. Когда-нибудь, он снова увидит ее, коснется светлой кожи, прижмет Стальную Королеву к своей груди и больше никогда не отпустит.

И никто не сможет ему помешать…

***

Гнетущее чувство, поселившееся в глубине души, не давало ей покоя. Свея практически отошла от государственных задач, переложив все заботы на Ульва. Она участвовала в делах королевства, как советник и посредник между королем и Свирепыми, с которыми держала ментальную связь, стоило лишь повернуть кольцо на пальце.

Свея всегда была очень проницательна. Она буквально считывала чужие мысли, предугадывала поступки, интуитивно избегала опастности и играла на слабостях других в угоду благополучия собственного королевства.

Она доверяла себе, и сейчас тяжелое, мрачное предчувствие угнетало ее. Она беспокоилась за младшего сына. Свея наглядно убедилась в его коварном могуществе, когда он вынудил ее отменить свой приказ, спасая Далию. В порыве эмоций она пыталась ранить Ульва. Заявила, что отныне без любимой женщины он обречен на страдания. И оказалась права. Ульв очень изменился.

Свея с болью в сердце наблюдала, как мучится ее взрослый ребенок. Его красивое лицо вместо обычного чуть высокомерного спокойствия излучало напряженность. На лбу пролегла глубокая складка. Кристально-голубые глаза будто осыпали серым, безжизненным пеплом.

Тревога черной, скользкой змеей медленно вползала в материнское сердце, а, когда Свея заметила Ульва выходящим из бывшей комнаты Далии, прочно поселилась в нем.

Ханна не может забеременеть.