Страшная сказка о сером волке

 – Плешь, говоришь, появилась? Так уж не матушка ли за косы оттаскала? Ну с этой бедой я тебе помогу – мазь одну присоветую, да припарки из…

– Да что вы, госпожа Лари, не то говорите, – с досадой девица ногой притопнула. И тут же решительно двинулась ко мне ближе. – Хорошие у меня волосы, и сама я вся статная, да ладная. И отец мой купец не из последних. Да только Микола все в сторону Глашки смотрит. А что в ней? Ни родом, ни лицом, ни телом не вышла!

Да разве человека по внешности судить надобно? Вредить ему, если выбор его с твоими пожеланиями не сходится? Самодовольные и эгоистичные возмущения гостьи отозвались в душе болью за несправедливое отчуждение мамы, за собственные мучения, пережитые по вине такого же вот… негодяя.

Сколько же бед причиняют самовлюбленные избалованные недоросли, которые привыкли получать все, что не пожелают. И нет бы девице этой попробовать очаровать этого Миколу своим характером, да умениями. А если не выйдет, то признать, что насильно мил не будешь! А она… бегает по округе, зелье какое-то «волшебное» ищет.

– Ты, милая, не топай, пыль то чего поднимать? – с притворным сожалением я покачала головой и тут же поспешно добавила: – А и что там у тебя с глажкой? Спина что ль болит? Иль волосы из-за нее, оказницы, выпадать могут? Уж тут я тебе не подсоблю…

– А-а-а! – в ярости немедленно заголосила гостья, еще больше усугубив мои впечатления. Явилась не званая, ворвалась без стука, да еще и кричит так невежливо. – Заговор мне от тебя нужен! Раз ты умелая такая, то и знать должна, что сделать надобно, чтобы он только меня видел! Заговор, понимаешь, заговор!

Последнее она проголосила на всю округу – хорошо, что я поселилась на окраине близ дороги на кладбище.

– Ах, запор у тебя! – с кряхтением заохала я, отставив кружку с чаем. – Чего же ты сразу-то не сказала?

Гостья даже зубами заскрипела – так на меня зыркнула, что сама ни дать, ни взять – ведьма. Нависнув прямо надо мной, гаркнула в ухо:

– Наговор скажи! Как мне парня привадить! – и уже отступив, в сторону тише прошипела: – Слабоумная старуха.

– Забор-то прохудился, – горбясь и придерживаясь рукой за спину, прошамкала я в ответ, радуясь, что под иллюзией не видно, как я морщусь, на самом деле слегка оглохнув. Доковыляв до окна в искреннем стремлении оказаться подальше от гостьи, принялась тыкать в него пальцем, слеповато щурясь и поясняя. – Вот только плотницкий сын приходил, да дорого запросил за забор-то.