Сказка о девяти адептах

 – Сам-то ты как думаешь, что бы с тобой сейчас происходило, будь что не так? А ты чего стоишь? – бросил он пришедшему с ним магу, демонстрируя всем окружающим кто тут главный. – Работай давай.

Молодой маг оглядел обозников с брезгливостью.

– Чего растопырились? Ближе друг к другу станьте. Еще ближе, коровы беременные. Не понимаете? ГАВ! – рявкнул он вдруг на и без того перепуганных горожан. Те дернулись и, действительно, со страху сбились еще плотнее.

– А ну стой! – заорал маг на Наемника, который, наоборот, рванулся было в сторону, машинально схватившись за арбалет.

 – На место! Ну ладно… сойдет.

Что-то блеснуло бледно синеватым светом и…

И злосчастные винеивцы, абсолютно добровольно сопровождавшие обоз с добровольными пожертвованиями, оказались вдруг на центральной площади родного города. Точнее, над центральной площадью – примерно на метр выше брусчатки мостовой.

– О-ох! – застонал Хромой. Мало того, что он больно грохнулся боком о камень, так еще и по морде основательно прилетело тяжелым и омерзительно грязным ботфортом плюхнувшегося сверху Наемника.

– Ох! – он с трудом уселся и забормотал, вытирая кровь с разбитого носа. – Что это? Никак вернулись?!

– Ага, – согласился Наемник. – А чего это они нас так высоко выкинули? Ну и шуточки у черных.

– Нет, – объяснил обозный голова, сидящий рядом и потирающий ушибленную ногу. – Они на нас молодых телепортистов натаскивают. Которые неопытные, они всегда берут выше. Потому что если ошибутся вниз, и мы окажемся там, под землей… Ну, нам-то уже будет все равно, а городу в лучшем случае менять на площади брусчатку.

А в худшем так бабахнет, что дома вокруг попадают. Да. С нами-то еще удачно у них получилось. А вот о прошлом годе обозные себе ноги-руки переломали. И ребра.

Меж тем на площади вдруг стало людно. Из соседних домов и вообще невесть откуда высыпал любопытствующий народ. О, и сам бургомистр шествует… надо же, сколько чести.

– В трактир! – торжественно возгласил бургомистр, оглядев копошащихся на площади ездовых, не сообразивших толком радоваться ли им столь благостной начальственной воле, или болячки чесать.

 – В распивочную к тетке Омеле. Магистрат угощает.

2. Немного о черном юморе.

Сколько они так шли? Лон не знал. Несколько дней? Да, наверное. Время смялось в какой-то невнятный рыхлый ком. Сознание плыло, и веревки эти, демоны их порви, нещадно натирали руки.