Единственный дракон. Книги 1 и 2

Ее красноречивый взгляд мог бы сказать Ардаю, что девушке интересны не только деньги, ещё она не прочь услужить красивому парню и продолжить знакомство. Он не обратил внимания.

Отыскать садовника и выяснить про его помощников тоже получилось быстро. Оказалось, что помощников-девушек садовник не приемлет, а рыжих – особенно. Оставалось ждать. Хорошо ещё, что во дворе тоже имелся какой-никакой фонтан, из которого можно напиться.

Валента присела на скамью в тенёчке и извлекла из кармана вышиванье – Ардай и не ожидал, что сестра носит с собой рукоделие.

Ему тоже следовало чем-то заняться, чтобы не привлекать внимание своим праздным видом, и он взялся помогать мальчишке-дровосеку, коловшему дрова для кухни. Сначала тот колол, а Ардай складывал, потом поменялись.

– Не умеешь, – сделал вывод мальчишка, – эконом тебя не возьмет. Он вредный.

Вот так новость. Ардай-то считал, что неплохо умеет. Впрочем, у дровосека это, действительно, выходило ловчее.

Тут смотря с чем сравнивать.

– Ладно, – не стал он спорить. – Мне и не надо. Ты тут при кухне?

– Не-а… Я только дрова…

– Еще где-то работаешь?

– В разных местах, – мальчишка отложил топор и присел. – В ратуше иногда, в некоторых домах. Мне хватает.

И Ардай решил – а почему нет?

– Ты ведь знаешь монастырь отшельниц, это неподалеку от западной стены? – спросил он, и не ошибся.

– Знаю, конечно, тоже там работал. Вообще, туда мой брат ходит рубить.

Ардай подумал – вот оно! Это и есть шанс.

– И как там, расскажи, – попросил он небрежно.

Паренек смерил его взглядом с головы до ног.

– Хочешь к ним? Лучше не ходи. И экономка там злая, и вообще… И говорю же – там мой брат…

– Я брату твоему мешать не собираюсь, не бойся. А экономки всюду злые, – согласился Ардай. – Что там – вообще?..

Их тетушка Мизина тоже среди работников слыла въедливой.

– Эти отшельницы почти все из Ита, и порядки там нездешние, – пояснил дровосек.

 – Посмотришь – поймешь. Здесь всё проще. Я вот бедный парень, видишь, дрова рублю, что заработаю – то и мое. Но со мной не обращаются так, будто я – сор под ногами. А там, если ты слуга, то и головы поднять не смей. И ни один господин к черной работе не прикоснется. А здесь, бывает, господа и сами себе дрова рубят, если им хочется.

Это была чистая правда. Ни отец, ни мать никакую работу не считали постыдной.