Непростое наследство

Она сейчас уедет из дома? На целый год, или ей позволят приехать в Каверан хотя бы на Новогодье? Она даже этого пока не знала. Да кто мог подумать, что уезжать придется так внезапно?!

В дверь тихо поскреблись, Лила крикнула:

– Войдите!

И тут же в комнату юркнула младшая эссина Каверан, и повисла у сестры на шее.

– Лил! Ты правда сейчас уедешь?

– Да, Минта, – Лила обняла девочку.

Малышка была не похожа на Ису, и они с Лилой дружили. Правда, мачехе старались этого не показывать, проявления сестринской любви между падчерицей и младшей дочкой её всегда раздражали.

– Научись колдовать, возвращайся и наколдуй Исе кривой нос, хорошо? – прошептала Минта на ухо Лиле и улыбнулась.

Глаза её были мокрые от слез.

– Мин, хорошая моя, – Лила и сама чуть не расплакалась, – я буду приезжать! Год пройдёт быстро, мы и не заметим! А заколдовывать носы нельзя, что ты. Даже не шути так. За это наказывают, есть специальные дознаватели, которые расследуют колдовские преступления. Мин, да я, возможно, вообще никогда не научусь колдовать!

От Исы нередко доставалось им обеим.

Разве что малышка, в отличие от Лилы, легко находила защиту у матушки-баронессы.

– Вот, возьми, я дарю тебе, – Минта достала из кармана три серебряных дирра, – прости, мне больше нечего тебе подарить, правда…

– Ну что ты, маленькая, – воскликнула Лила, – не нужно!

– Ну пожалуйста! Купи себе в Фавене сахарных конфет с орехами. Пожалуйста! – девочка хитро улыбнулась, – ты их любишь, я знаю.

– Хорошо, – сдалась Лила, – спасибо, солнышко.

Я обязательно привезу тебе конфет, самых лучших, когда приеду зимой, договорились?

Минта с готовностью закивала.

Брать эти дирры у младшей сестры Лиле было совестно, но больше у неё совсем не было денег, а просить у мачехи она все-таки не станет…

Она опоздала, рассерженная баронесса прислала слугу её поторопить. Что было кстати, он и снес вниз сундук.

– Открой! – велела баронесса, – я желаю видеть, как ты собралась. Чтобы мне за тебя не краснеть!

Лиле пришлось распахнуть сундук.

Мачеха заглянула в него, поворошила вещи и кивнула, деловито осмотрела содержимое куаферной сумочки. Вернула её на место и бросила рядом что-то в полотняном чехле.

– Это столовый прибор, – пояснила она, – ученицам надлежит иметь собственный, это правило школы. А это платье для тебя, – она взяла из рук горничной большой сверток, тоже бросила сверху, – вот и всё, вот и прекрасно. Можно ехать.

Откуда платье, было непонятно.