Непростое наследство

Лорд Артур показал на дверь, определённо предлагая Лиле её открыть. Она открыла и вошла, призрак – за ней, и снова показал на дверь, велев закрыть – она закрыла. Вспыхнул мягкий, но довольно яркий свет…

О, ну надо же! Лила когда-то слышала о колдовском свете, но увидела его впервые!

Это был чей-то личный кабинет: огромный стол, прекрасно сделанный, из красного и светлого дерева с позолоченными накладками, роскошное кресло возле него, обтянутое кофейного цвета кожей, брошенная на спинку кресла мягкая шерстяная накидка – чтобы хозяйка комнаты в любой момент могла закутаться в неё и согреться.

Большое зеркало в узорчатой раме – напротив. Плотные бархатные портьеры на окнах. Янтарный письменный прибор, возле него – забытая шёлковая косынка, дорогая и красивая, похожие были у мачехи. Толстая тетрадь в кожаной обложке, из неё торчала закладка. Маленький остро заточенный карандаш – его исписали более чем наполовину. Бювар с плотными белыми листами бумаги. Тоже шкафы с книгами до потолка, как в залах библиотеки. Здесь не было заурядных, дешёвых вещей, и витал легкий запах цветочных духов. И казалось, что хозяйка комнаты вышла ненадолго и могла внезапно вернуться.

Охваченная странным волнением, Лила переводила взгляд с одной вещи на другую. Осторожно протянула руку к чернильнице, словно та могла её укусить, открыла, отдёрнула руку – чернильница была полна. А вот бархатная тряпочка, которой протирали перья…

– Эй, Мышка, ты перестанешь дрожать, наконец? Сядь и дыши глубже! – услышала она насмешливый голос и вскрикнула от неожиданности, огляделась…

Никого.

– Посмотри в зеркало! – посоветовал голос.

Лила взглянула в зеркало и задрожала – оттуда смотрело не её отражение, а лорд Артур Инден, только там он был не белесым призраком, а человеком из плоти в крови. Но только в зеркале. В комнате его не было, а в зеркале он был!

– Только не вздумай упасть в обморок, Мышка! – попросил лорд Артур, – а то как прикажешь тебя в чувство приводить? Не будешь?

Она отрицательно помотала головой, хотя впервые в жизни не могла бы поручиться, что говорит правду.

Это было… нечто! Впрочем, пора привыкнуть к мысли, что она теперь не дома, а в колдовской школе! Тут всё может быть!

– Сядь, – велел он. – Это особое зеркало. В нём я могу быть настоящим, могу разговаривать с людьми. Скажи-ка мне, что ты забыла здесь ночью?

– Простите, милорд, – она послушно села в кресло и тихонько кашлянула, чтобы не хрипеть, – я знаю, что после десяти здесь запирают.