Невеста проклятого волка

Тележка с мороженым на перекрёстке дорожек – как обычно. Катя купила шоколадный пломбир и пошла по дорожке.

Ничего, скоро она работу найдёт, и поедет на море будущим летом. Может быть, уедет куда-нибудь. Точно уедет. Ей недавно предлагали место, но с переездом, зря отказалась. Она же хороший переводчик. Английский язык, второй испанский, и санданский… нет, о санданском не надо. Забыть. Хотя она его когда-то выучила и хорошо на нём зарабатывала, но – забыть.

Будний день, посетителей было мало. Мальчик с кучей шариков подпрыгивал и строил рожи мартышкам в клетке.

Здесь тянулся длинный ряд обезьяньих клеток, целая улица. А за углом – хищники. Там когда-то в вольере жила пара волков, медведь и медведица – в разных клетках, однажды даже появились два медвежонка. Ещё, кажется, были лисицы.

Катя миновала обезьян, повернула за угол. Вольер с лисицами, которые, похоже, спрятались. На табличке значилось: «Лисица обыкновенная». Дальше – шакал. Тоже не видно. На табличке: «Шакал обыкновенный. Руслан». Катя моргнула от неожиданности и рассмеялась.

Виновника её ненужной беременности зовут Русланом. Шакал обыкновенный, надо же!

Волки. Их вольер перестроили и расширили, и волков стало не два, а целых пять. Они лежали, сбившись в кучу, в дальнем углу. «Волк обыкновенный. Canis lupus». Дальше – опять волк, один. «Волк обыкновенный. Canis lupus. Данир»

Данир. Волк обыкновенный. Да быть не может! Катя подбежала к клетке.

Там был Данир, именно он. И шрам возле глаза на месте. Данир. Волк. Только ничего он не обыкновенный…

Зверь лежал на сене, положив морду на лапы.

Пол в этих вольерах бетонный, кое-где его закрывали доски и сено. Это потому что волки могут рыть подкопы под заборы, как и лисы, и шакалы. Будь пол земляной, Данира давно не было бы здесь.

Уши волка задёргались, он двинул головой, принюхиваясь. И открыл глаза. Огромные оранжево-зелёные глаза этого волка иногда ей снились – потом, уже после того, как Саверин её уволил, выплатив крупное выходное пособие, о котором они даже не договаривались.

Вообще, никто больше не платил ей так щедро…

Волк поднялся на лапы и подошёл к внутренней решётке – между решётками ограждения было около метра. Его взгляд как приклеился к Кате.

– Здравствуй, Данирэ! – сказала она, назвав его так, как звала иногда айя Лидия, с ударением на последний слог. – Как же так, почему ты здесь? Что случилось?

Волк заворчал и ударил лапой по решетке.

– Данирэ! – она бездумно протянула руку через прутья.