Кольца Лины

Спрашивать я не могла, читать тоже, могла только слушать. Правда, понятно было не все, но тут уж делать нечего. Пойму со временем.

Покои ленны, какое счастье, я отыскала без проблем, не заблудилась. Постучалась, вошла. Барышня была тут, стояла у распахнутого окна, услышав меня, оглянулась. Как положено приветствовать господ, какими поклонами и приседаниями? Ничего такого вроде не видела. Ладно, если что – я ведь полудурка, на это и спишем…

– А, Камита. Входи, что стоишь. Как он? Ему лучше?

Я уверенно кивнула.

Надо же, имя мое барышня уже выучила. Приятно.

– Хорошо, – она улыбнулась. – Ты молодец. Скоро лекарка придет, посмотрит его. Ты не думай, что с ним тут жестоко обращаются.

Я опять кивнула – дескать, не думаю, что вы. Впрочем, здесь нужно на «ты».

Кстати, я знала, что исторически в русском языке тоже так было. Уважительно-почитательное «Вы» пришло к нам не так давно, и то народ в обиходе это не воспринял, естественно.

– Мой отец – он добрый человек.

Верю-верю, барышня… точнее, ленна.

– Ты будешь мне помогать, Камита?

Чуть помедлив, я опять кивнула. Да, Нилла предупредила, я буду осторожна. Но и помогать тебе буду, ленна Дана. Я хочу домой.

– Экономки не бойся, и никого не бойся. Не дам тебя в обиду. Ты бусы надела, вижу. Замечательно. Надеюсь, с тебя скоро их сорвут… на твоей свадьбе. Вот приедем в Андер, выдам тебя замуж.

Видно, чувства на моем лице отразились противоречивые: да, хочу в Андер, но замуж-то зачем? Она усмехнулась:

– Не бойся, насильно выдавать не стану.

Только если захочешь. А пока заплети-ка мне косу, как у тебя. Мне нравится.

Она села на стул перед большим зеркалом.

Волосы у Даны были чудные, густые, ниже пояса, цвета темной меди. И вообще, я, наверное, еще не видела настолько красивых девушек. Вчера при первой встрече это не заметилось, настолько она показалась мне глупой скандалисткой – да чего там, неадекватной просто.

Теперь стало понятно, что это ее игра. Игра, безусловно, дурацкая, потому как точно ли надо так орать и скандалить? И не есть нормально третий месяц? С другой стороны, всех правил этой игры я не знаю. Пока не знаю… хотя обошлась бы без этого знания и в дальнейшем.

Ей восемнадцать лет. От подростка недалеко ушла. Вот она кто, бунтующий подросток, которого снисходительно пожурят, но все равно не станут слушать.

А мне двадцать один.