Украсть право первой ночи

Слишком горячие у него руки, зато держат крепко, не стесняясь, и слишком тесно они сидят, и он то и дело наклоняется к ней, она чувствует его дыхание на своей щеке, и ей это нравится и совсем не стыдно… вот так, в одиночестве, в лесу – не стыдно. Но показаться так перед Реддитом нельзя. И перед соседями – тоже. И сердце сильнее билось от одной мысли, что это может случиться. А с рыжим – ничего. С ним хорошо!

Ехали долго, в обход, однако скоро Мариса стала узнавать знакомые места – приходилось здесь ходить, осенью за ягодами, например.

Теперь не заблудилась бы. И к дороге они выехали там, где она ожидала. Остановились в лесу на возвышенности, был хорошо виден участок дороги и карета, запряжённая парой неказистых лошадей – в графских конюшнях таких не держали. Рядом у колёс расположились двое подмастерий, которым поручили пригнать карету в замок, третий сидел на козлах – парни занимали себя болтовнёй. Ивин их узнал, а значит, всё было в порядке. Осталось спуститься к дороге и посадить девушку в карету. Но он медлил…

Мало того – он, оказывается, сильнее прижал её к себе.

Спохватился и отодвинулся.

– Пора прощаться, Мариса.

– Да, милорд, – она развернулась к нему, насколько позволяло седло. – Прощайте. Храни вас Пламя.

– Пусть оно хранит и тебя. И… да, – не стал договаривать, потому что желать Марисе семейных радостей у него язык не повернулся.

Надо было уже направить лошадь вниз, к дороге. Однако он медлил.

– О чем думаешь, Мариса?

Сам терпеть не мог, когда ему задавали этот вопрос…

– Думаю, что в душе я корыстная лгунья, – она еле заметно улыбнувшись.

 – А вы, как демон-искуситель, дали мне много денег. Я хотела бы оставить их себе, но это сложно. Как только приедем, у меня заберут кошелёк. Можно, я просто верну вам половину?

Он так удивился, что рассмеялся. Заметил:

– Странная просьба. Ты ведь можешь отлично поладить с мужем, он будет рад деньгам, а тебе признателен. Или… – он огляделся, – тебе нравится вон тот большой пень? Под ним можно спрятать всё, что хочется.

Потом сама решишь, что делать с деньгами. Иди! – он ссадил девушку на землю.

– Милорд?.. – она медлила

– Ты сказала разумную вещь, так и сделай! Иди же, прячь! – поторопил Ивин.

Ему хотелось сделать хорошее Марисе, он чувствовал себя в долгу, потому и не пожалел золота. Зато теперь понял, что не желает одаривать ни мельника, ни Марисиного муженька.

И тут до них донёсся множественный стук лошадиных копыт – похоже, кто-то ехал по дороге в сторону замка.