Замок княгини

Разузнал, стало быть, про обычай.

– Прошу прощения, так принято у нас, – возразил Джелвер. – Чтобы это не повлияло на здоровье будущих детей.

Чушь. Наспех придуманная отговорка. Зато знания итсванцев о соддийцах теперь пополнятся ещё одной ерундой, которую их умники запишут. Удобно иметь различные обычаи – всегда можно сослаться даже на не несуществующий.

– Ты гость, и должен уважать обычаи Итсваны.

Вежливый хозяин не напоминает гостям, что они должны и не сделали. А это значит, что маг раздосадован.

– Прошу меня простить, мой император, – Джелвер поклонился императору, – я доставил радость твоим прачкам, сократив им работу…

Тот улыбался – возможно, вообще мало что понял.

– Ты довольна? – спросил Дьян Кантану.

Она быстро кивнула, улыбнулась. Зато маг-хранитель высказался:

– Вы напрасно уничтожили весьма ценный артефакт, мой князь.

– Артефакт, позволяющий изготовить артефакты, дающие посторонним наши возможности в наше отсутствие? – заметил Дьян с усмешкой, – получается, они ценны не для нас.

– Да, но… никто не знает, когда что может понадобиться, – буркнул маг уже тихо.

Возможности применения простынки, исключительно в порядке предположения, Дьяну объяснил недавно Джелвер. Кажется, он не ошибся.

Тем временем к ним уже направлялась императрица с чашей в руках, и свита из нарядных лир следовала за ней, каждая лира тоже держала по чаше. Среди последних в этой свите выступала – ну кто бы удивлялся, – ниберийка Шала. Дьян прямо-таки услышал, как шумно выдохнул племянник, и радуясь ей и злясь одновременно.

Шала еле заметно, с веселым лукавством улыбнулась Дьяну.

Он знал от племянника, что его ниберийка отличается от других: была воспитана отцом, выдана замуж ради титула и положения и ныне законная вдова именя и имеет кучу знатной родни, которая о её двойной жизни даже не подозревает. Всё это хорошо, вот только зря она улыбалась Дьяну. Потому что, заметив её, Кантана вдруг встрепенулась.

– Но это же ниберийка! – удивленно воскликнула она, – я её узнала! Она приходила ко мне в башню! Эта она, она, но почему среди лир императрицы?

– Ты ошиблась, – Дьян сжал её пальцы, – среди лир императрицы не бывает нибериек.

– Но она узнала тебя! И меня, наверное. Я же видела.

– Ты ошиблась…

Еще один недостаток его жены: соддийцы не болтают о чем попало в присутствии чужих ушей. Или болтают по-соддийски. Что ж, ниберийка должна сама понимать, когда нужно быть осторожной.