Шут и слово короля

И кто знает, будет ли это законный брак, освященный в Храме и записанный в управе какого-нибудь города, циркачи далеко не всегда женятся законным браком. Но все равно, если вообразить себе девчонок, из которых Эдин мог бы когда-нибудь выбрать себе подругу, то такая, как Аллиель, в этот ряд и не попала бы. Хотя, как ни странно, и это тоже он осознал лишь теперь – такую он и хотел бы. Вот именно такую, с нежным лицом и светлой косой. Такую хрупкую, ветер подуй, и она улетит. Такую задаваку…

Но врожденная практичность циркового мальчишки, который зарабатывал свой хлеб с пеленок, возражала: да куда она годится, эта неженка? Что умеет? Чему её можно научить? Ей только леди быть, а в цирке делать нечего.

Да и вообще, ей нужно, чтоб толпа слуг вокруг крутилась: «Леди Аллиель, ах, леди Аллиель!» Тьфу, одним словом.

Но его к ней тянуло, да. Хотя бы посмотреть лишний раз. Так мало ли! Похочется, и перестанет. Ну, красивая, да! Мало ли кто красивый! Милда вон. Милда, может, еще и лучше…

Кстати, а Граф, похоже, и не хотел, чтобы они с Аллиель подружились.

Во всяком случае, когда приходил Эдин, он всегда отсылал прочь Аллиель…

Граф ведь бывший вельможа, бывший министр. Он постарается дочку за какого-нибудь лорда выдать, неужели ни одного не найдется, кто бы согласился? А чтобы дочка настоящего графа, пусть и такого бедного, вышла замуж за циркача?..

Они играли с Графом в шахматы, как обычно после завтрака, когда в комнату вбежала Аллиель, с криком:

– Отец, отец, там корабли! Много кораблей!

Окно комнатки Аллиель, к некоторой зависти Эдина, выходило прямо на море.

Ему вот, чтобы увидеть море, приходилось подниматься на самый верх донжона, там были нежилые, выстуженные ветром комнаты, окна которых, даже ставнями не прикрытые, тоже смотрели на море.

– Ну и что? – Граф нехотя поднял голову. – Пусть их.

– О, отец, пожалуйста, – девочка умоляюще сложила руки. – Можно посмотреть?

Эдин тоже встрепенулся, сразу позабыв про шахматы, и готов был вприпрыжку бежать наверх, чтобы хоть одним глазком взглянуть.

Граф посмотрел поочередно на них обоих, на дочку и мальчика, и кивнул.

– Пойдемте.

Они, Эдин и Аллиель, вихрем взлетели бы по лестнице, но Граф шел медленно, прихрамывая – иногда у него болели ноги. На самом верху, оказывается, уже собрались кое-кто из слуг, даже Меридита пришла. Графу и детям тут же освободили самое удобное место.