Шут и слово короля

 – Например, некоторые всерьез опасаются, не колдун ли я? А другие думают, что я за большие деньги купил берегущее заклятье, и убивать меня нельзя – то ли род убийцы вымрет до седьмого колена, то ли я сам после смерти буду мстить семь веков. Страшно?

– Ну… да, – Эдин даже растерялся.

– Пусть так и думают. Но не нужно, чтобы намеки на колдовство стали связывать с тобой, а вчерашнее происшествие в Калье… гм, оно было занятным, да. Так что, какие бы догадки про меня не строили, ты должен быть чист в глазах людей.

Поэтому съездите с Якобом в город, купите в Храме пару серебряных браслетов с охранными знаками для тебя – известно, что колдуны не могут носить такие вещи. К тому же сегодня ярмарочный день. Ты ведь хотел бы потратить немного денег?

– О да, Граф! – обрадовался Эдин.

Значит, предстоит чудесный день: без учебы, без тренировок, просто прогулка в город на ярмарку, да еще к тому же у него будут деньги! И настоящие серебряные браслеты – здорово! Королевская награда за вчерашнее.

Все-таки он спросил:

– Граф, но вы ведь на самом деле не колдун?

– Нет, конечно, – сказал старик твердо. – Я же тебе объяснял: надо всего-то не упускать из виду фигуры.

Ага, просто не упускать из виду фигуры. И чтобы каждая фигура сделала то, что нужно тебе. Достаточно просто, если речь о шахматах, невероятно сложно – если не о них. Настолько сложно, что… вряд ли это могло иметь к цирковому мальчишке какое-то отношение.

Меридита выдала Эдину новые штаны, нижнюю рубашку с тонкой кружевной тесьмой по вороту и бархатный камзол, а его новый плащ с беретом и сапоги из мягкой кожи довершили дело: теперь Эдин и сам почти почувствовал себя молодым лордом.

Или, точнее, циркачом, которому надо исполнить роль лорда.

У них в цирке имелся сундук, не принадлежащий никому в частности, там хранился ворох самой разной одежки, даже такой, которую в Кандрии, наверное, отродясь не носили. Ее можно было брать для выступлений, спросив для порядка разрешение у дядюшки Бика.

Вот и теперь Эдин подумал: не иначе, у Меридиты тоже где-то есть такой сундук, только гораздо больше, и она без труда может не только простенько приодеть мальчишку, у которого нет лишней рубашки, но и нарядить кого угодно кем угодно.

Оказывается, ночью шел снег, и теперь они скакали в Верден по сплошному белому, искрящемуся на солнце покрывалу, на котором разве что птицы успели наследить.