Жена Чудовища

А если он и впредь будет добрым и бережным с тобой, я готова нежно его любить… как родственница, разумеется. Милая Тин, это ведь на самом деле очень важно. Когда у мужчины всё… слишком… это может доставить женщине много неудобств. От мужчины многое зависит, от его доброты и осторожности. Не смущайся, глупенькая. Ты ведь выходишь замуж.

– Да, тётя, – у Тьяны жаром горели щеки, – Ты мне объяснишь? Что нужно делать, и… вообще… – отважно попросила она.

– Полагаю, ты можешь довериться мужу, – леди Фан улыбнулась.

 – Но конечно, я расскажу. Всё, что захочешь, милая, – она подошла, подсела к Тьяне, обняла её. – Я сейчас налью тебе немного своей настойки, чтобы лучше спалось. И ложись. Завтра у нас будет не самый простой день.

Гл

ава 4. Главное – правильно договориться…

Утром леди Фан сообщила Тьяне:

– Дорогая, тебя сейчас осмотрит повитуха. Её вызвали из Обители Терпения, лучшие здешние повитухи все оттуда.

– Повитуха? – Тьяна и удивилась, и немного растерялась, – но зачем сейчас?.

.

– Ну как же. Посмотреть, всё ли с тобой в порядке, здорова ли ты. Это обычное дело, не волнуйся.

– Но, тётя, я ещё не слышала, чтобы повитухи осматривали невест перед свадьбой!

– А ты много знаешь невест, которые выходили замуж за герцогов и их родственников? Брось, Тин, это не стоит волнений, – леди Фан ласково потрепала её по плечу. – Мы знаем, что волноваться не о чем.

Скоро явилась герцогиня, её сопровождала высокая полная женщина в сером платье и белом платке.

Третьей была пожилая дама, они видели её за вчерашним ужином.

Леди Фан не ожидала стольких гостей, но быстро взяла себя в руки и с безмятежной улыбкой поклонилась, Тьяна, повинуясь её знаку, тоже. Пожилая леди, которую тётя назвала графиней Каридан, ласково сказала Тьяне:

– Не беспокойтесь, милое дитя. О, вы сейчас так трогательно взволнованы. Этот осмотр сущая формальность, а сестра Лей отлично знает своё дело. Вы можете сейчас уединиться с ней в спальне.

Это хотя бы означало, что они не будут присутствовать на осмотре.

Почему-то предстоящее заранее казалось Тьяне унизительным, а при стольких зрителях и вовсе.

Её милость леди Овертина выглядела донельзя угрюмой, а взгляд, которым она одарила Тьяну, мог бы сквасить молоко.

– Пойдем, дорогая, – леди Фан подтолкнула Тьяну к дверям спальни.

Она снова, заменив горничную, помогла племяннице раздеться до сорочки, шепнула:

– Ложись и перестань трястись.