Что такое свобода. Сборник КИФ-7

«Собирайся, скажет,»[1 - слова из песни Виктора Цоя] – кажется, так пел когда-то один знакомый мне по прошлой жизни певец. Или мне это только почудилось.

– Старого мошенника ничем не проймешь, а? – произнес совершенно незнакомый мне, но меня явно знавший, лысый тип с наколками на пальцах. И добавил, обращаясь к своему дружку такой же насквозь криминальной наружности:

– Нет, ну ты посмотри: ни следа не осталось. Что, опять людей дуришь? (А это уже мне.) Сколько со «спасенных» содрал, падла? Хватит теперь с долгами рассчитаться?

Второй типус тем временем многозначительно щелкал дорогой зажигалкой в опасной близости от заштопанной больничной занавески.

Щелк, щелк, щелк… И тут я вспомнил. Вспомнил все.

Как катался по траве, полыхая живым факелом из-за покрывавшего меня слоя бензина, а рядом щерились эти скоты, которых я кинул на деньги. И, как ни странно, это конкретное воспоминание меня совершенно не трогало. Как дочитанная до конца и закрытая книга. Как фильм на флешке, который спокойно можно удалить.

Это уже неважно. Важны лишь люди. Нет, не эти двое (Башка и Федот, тут же услужливо подсказала вернувшаяся память). Те, другие. Которых я кинул/облапошил/надурил (нужное подчеркнуть…) в своей никчемной до недавних пор жизни. И внутри сразу стало как-то легко и понятно. Теперь я знал все. Паззлы сложились в картинку.

Я счастливо улыбнулся и шагнул к ним, широко распахнув руки, словно для объятий. Этого они явно не ожидали, и оба непроизвольно дернулись в сторону. Нужную. Так мы и вышли.

Трое в одно и то же окно последнего этажа. И полетели. Они вниз, а я вверх, к свету, который ждал меня с прошлого раза. К свету, который был Светом. К новой жизни. К свободе.

Дима Дорофеев

«Сила любви»

Она уже больше не плакала, будто слезы иссякли навсегда, лишь тихонько всхлипывала, скорее, по инерции. Как заводной механизм в старых детских игрушках, который не останавливается, пока ключик не сделает положенное число оборотов в обратную сторону, даже если цыпленок/робот/лягушка уже опасно приблизился к самому краю стола.

А он, нежно и, одновременно, крепко обняв ее за плечи правой рукой, прижимал к себе, шепча в ухо какую-то успокаивающую ерунду, лишь бы только что-нибудь говорить-говорить-говорить и не разреветься самому. Его левая рука изо всех сил сжимала-тискала край покрывала, а из прокушенной губы показалась капелька алой крови.

…Как же им повезло – найти друг друга в этом огромном диком мире! Таким двум удивительно близким душам.