КИФ – 4. «РЖД»

Иван Степанович осмотрел состав, освещённый уличными электрическими фонарями. Его взгляд остановился на ярко-синем вагоне первого класса, на котором так хотела прокатиться его Аглая. Но в тот раз, когда они отправились в свадебное путешествие, они всё же решили поехать вторым классом, чтобы сильно не тратиться.

Вагоны этого класса здесь были окрашены в золотистый цвет. Они не были такими яркими, как вагон сочного жёлтого цвета, который уносил когда-то влюблённых на юг, в Крым. А вот зелёные вагоны третьего класса были точь-в-точь, как и на том же поезде крымской железной дороги.

Иван Степанович сглотнул подкативший к горлу комок и направился на посадку. Проводник доброжелательно кивнул, улыбнувшись:

– Добрейшего вечера-с.

– И вам, – уныло кивнул в ответ Иван Степанович, протягивает прокомпостированный билет.

– Прошу-с, проходите-с, третья дверь – ваша-с.

Иван Степанович прошёл в своё купе, отделанное полированным красным деревом. По центру стоял столик со скатертью и электрической лампой с абажуром.

Рядом с ним – два массивных раскладных кресла, с обивкой сочного синего цвета.

«Надеюсь, у меня не будет попутчика. Не хочу никого ни видеть, ни слышать».

Иван Степанович снял пиджак, повесил его на крючок. Сел в кресло, накрывшись пледом. Достал монокль и раскрыл газету. На главной странице большими буквами было написано: «Убiйство въ Сараев?».

«Ванечка, что же это такое происходит в мире? – снова в памяти всплыл образ любимой Аглаи.

Она держала в руках газету, а в глазах её стояли слёзы. – Опять война на Балканах! Мы достигли такого прогресса! В руках человека сейчас такая мощь! А мы направляем её на то, чтобы создавать новые орудия убийства! Разжигать всё новые конфликты!»

Иван Степанович услышал протяжный гудок, и почувствовал, как паровоз тронулся, начиная свой дальний путь.

«Ах, Аглая, милая Аглая… Как же мне тебя не хватает». Иван Степанович невидящим взглядом смотрел в окно, забыв про газету в своих руках.

А перед его мысленным взором мелькала череда добрых воспоминаний. Мерное покачивание вагона успокаивало и, незаметно для себя, Иван Степанович погрузился в сладкую дрёму…

«…нельзя опускать руки…»

– Аглая! – Иван Степанович попытался ухватить ускользающий образ своей любимой, которая с таким напором пыталась что-то до него донести. Но только дернулся всем телом и чуть не вывалился из своего кресла.