Путь домой. Лонвейт

Перед ним был Жан, только на правой щеке содрана кожа и сочится кровь и… волосы на висках седые! Перед ним был сын графа де Лаган… в одежде Глена!

– И что ты так оторопел? – горько усмехнулся Виктор, – Ты же так хотел узнать правду! Вот она. Ты знал, что я не рыжий, мог бы предположить и остальное.

К Филу с трудом возвращался дар речи. Он судорожно соображал: «Лаган?! Он сказал, что служит только себе! При этом он служит Лаганам?! Я осёл! Но кто он?! Для графа он слишком молод, для близнеца слишком стар.

Постой, Антуан погиб, Эжен погиб, Жан… Значит это…»

– Виктор?!

Юноша кивнул:

– Я никогда не отказывал тебе в уме, Фил. И ты не откажи мне… в помощи, я, кажется, вывихнул ногу…

– Где? Покажи! – тут же встрепенулся брианец.

– Возьми за ступню и потяни на себя.

Фил не заставил себя упрашивать. Виктора пронзила страшная боль, но тут же его нога приняла свою естественную форму, и стало значительно легче. Юноша благодарно улыбнулся другу и с облегчением стал разминать травмированное место.

А Фил тем временем провалился в небытие, в его памяти словно поднялся ураган, воспоминания последних месяцев обрушились на него едва ли не одновременно…. Да, тогда, в ночь побега Жана от герцога, у них с Ламороу было странное чувство, что они бегают за двумя, вот второй, точнее третий! Значит Карлос, слуга барона с самого начала на стороне Лаганов! Значит, в замке Бетенгтон именно Виктор, а не граф устроил эту игру в призрака! Всполошил гвардию, а потом усмирил… И у него хватило силы духа ходить по лабиринту, в который ему, Филу, даже заглянуть было страшно!.

. А потом он там спас своего отца… Значит, в самом деле, он во время тех двух поединков сражался с герцогом всерьёз, но потом почему-то отказался от мысли убить его! Виктор сын графа де Лаган, выросший Ровиньолем, брат Эжена!

– Значит… Маги… знала? – наконец, выдохнул Фил.

– Да, почти с самого начала, – кивнул Виктор.

Он снова поднял глаза на Фила, и тот прочитал в этих до боли знакомых синих глазах, глазах близнецов, сразу столько всего: и извинение, и благодарность, и радость, и мольбу…

– Тебе ведь едва двадцать один! – изумился Фил.

– Ты о седине? – Виктор усмехнулся, – Но ты ведь знаешь, как тяжела служба герцогу…

– Когда?

– В ту ночь… Эжен нарушил мой запрет, и взял вашу погоню на себя, тем самым он спас меня от вас, а сам… Он был всей моей семьей…

Сердце Фила дрогнуло.