Путь домой. Год надежды

Так что Хуан-Глен Горрадо, новоиспечённый праиэр герцога Бетенгтона, крепко стоял на ногах и, что называется, «из первого ряда» наблюдал за тем, как Его Светлость воплощает в жизнь планы своей мести графу де Лаган.

Первой и самой лёгкой добычей стал Антуан. «Подумать только, герцог даже предложил этому идиоту усыновление!» – мысленно усмехнулся Виктор. «Как бы безумно это сначала не звучало, но, если подумать… Герцог всё-таки смог выбить почву из-под ног этого моего братца. Так чего же он от него хочет?! Довести до самоубийства, или правда… усыновить? Н-да, его позабавили бы оба варианта…»

А пока герцог приставил к Антуану своего праиэра Пита.

Именно Питу герцог поручил ни на секунду не выпускать Антуана из виду, даже более того, жить за его счёт, всё время быть у него на виду и тем самым постоянно служить живым напоминанием о событиях Рунда. И Пит с блеском справляется с этой задачей. Он вцепился в Антуана смертельной хваткой, умудряясь находить его даже там, где его нет… Пит крепкий орешек! Антуану с ним не справиться.

Все остальные гигантские усилия герцога были поделены между поисками графа де Лаган с Генрихом Раем и беглецов – Жана, Анри и Марианны. Но если первые изредка всё же попадали в поле зрения герцога, ведь граф был человеком ярким и хорошо известным в обществе, то вторые словно сквозь землю провалились. Ведомые Франсуа, взращенным в вечных странствиях потомственным артистом, беглецы надёжно скрылись за вуалью фрагийских дорог. Оставалось только устраивать на них ловушки.

И за этот месяц удалось организовать такие капканы около каждого из четырёх малых имений графа де Лаган – Валеньи, Лорн, Брасьон и Гурье. По крайней мере, так думал герцог. Ведь Его Светлости не дано было знать, что раз уж в Лорн и Брасьон поработал сам Глен, там всё не так уж и безоблачно…

Присматривать за «охотничьими угодьями» во Фрагии был оставлен Рон, самый гадостный праиэр. А сам герцог решил вернуться в Брианию. Если в отношении будущего у него сложилась вдохновляющая картина, то в настоящем выросла одна настолько огромная проблема, что её-то решение не терпело никакого промедления.

И имя ей Хуан-Глен Горрадо, обретённый в Рунде новый праиэр.

Уважение герцога к нему росло гораздо быстрее, чем доверие, и Виктор это чувствовал. Глен не рвался вперёд, не стоял позади, почти не разговаривал, но если начинал говорить, то остальные замолкали, и даже герцог не мог не прислушиваться к его словам.