Сокровища Пейрана

Жанна вздохнула полной грудью, потупила взгляд и, страшась снова потерять себя, быстро заговорила:

– Диана всё мне рассказала… Так что я знаю, что вы сказали во время её недавнего визита в дом Жофрея… Видимо… я должна вас поблагодарить за… проявленную заботу и мудрость. Это я должна была бы остановить её, предостеречь… Но… Мой долг, долг старшей сестры перед ней, не знавшей матери, позаботиться о её счастье… Мои возможности очень ограничены… Мне горько признать, но я в корне не согласна с нашим отцом, и потому я… Я решила, что в знакомстве Дианы с Андре беды не будет… Прошу вас, скажите мне прямо, вы и правда считаете, что Андре не достоин внимания моей сестры?

– Напротив, госпожа.

Судьба привела в эти края одного из лучших представителей Высшего Света. Я уверен, он достоин нашего общего участия, – неожиданно пылко отозвался Брант, и это очень удивило Жанну.

Поняв, что собеседница от растерянности потеряла дар речи, Брант, улыбнулся:

– Вы не ожидали услышать такое? Но почему же? Ведь если вы думали о нём иначе, тогда как понимать ваше согласие на эти их встречи? Не заставляйте меня думать, что вы благословили сестру на то, чтобы она искала встреч с негодяем.

Ох!… Простите меня! – тут же оборвал Брант сам себя, так как заметил, порыв Жанны вскочить.

Её глаза запылали возмущённым гневом, и это грозило найти выход в страшной по силе вспышке оскорблённого самолюбия. Но она сдержалась, лишь чуть сощурилась, её ярость очень быстро стала уступать место глухой боли.

От такого её самообладания Бранту стало сильно не по себе. Перед ним сидела женщина, годами тренированная на сдерживание, укрощение гнева, превращение его в боль. И только ли её отца надо было благодарить за такую тренировку? Брант почувствовал, как по его спине забегали предательские мурашки. Ему даже стало душно. И дальше он действовал на едином порыве, больше не раздумывая – встал и тут же опустился перед Жанной на одно колено:

– Госпожа, очень прошу вас, нет, умоляю, простите мне эту мою вольность! Я не имел права так шутить… Это было с моей стороны крайне грубо! Я сожалею! Тем более, что я, полагаю, догадываюсь об истинной причине вашего удивления.

– В самом деле? Догадываетесь? – голос Жанны звучал глухо, надломлено, но она не была сломлена, скорее наоборот, о чём говорила её гордая осанка, исполненная поистине королевского достоинства.