Сокровища Пейрана

Скажите-ка, девоньки, вы и своих мужей будете так строить?

Конечно же обе молодые графини вспыхнули от такой наглости, но это был Жофрей, такой, каким они его знали всю свою жизнь. Это был человек, который ни к кому на свете не обращался на «вы». Нечего было и думать перековать такого философа, приходилось мириться с его наглостью и… мудростью.

– Замечательно! – оживился и Брант, словно и не заметил этой возникшей вдруг напряжённости, – Мне необходимо только несколько минут чтобы собраться. Я быстро!

И, не дожидаясь позволения, Брант бегом бросился в дом.

«Что ж, раз быстро, можно и подождать», – решила для себя Жанна и кивнула.

– Ты вообще понимаешь, что делаешь?! – Диана схватила сестру за руку.

– Хуже не будет, – та лишь пожала плечами, – Он, как ты сказала, дерзкий. А Жофрей назвал его великим мастером… Верно я тебя поняла, старик?

Жофрей веско кивнул в ответ. Тогда Жанна снова развернулась к сестре:

– Тогда что же страшного в том, чтобы дерзкий мастер попробовал помочь нам? Может быть, это наш последний шанс поставить папу на ноги?

– А если наоборот?! – глаза Дианы расширились словно от ужаса, так живо она представила последствия гнева отца, или последствия неудачного лечения, или ещё Бог весть чего, благо воображение у неё было богатое.

– Если ты и правда так напугана, как хочешь думать, оставь это дело мне, пережди где-нибудь, – Жанна подвела черту и снова развернулась к дому, – Сказал скоро, но вот заставляет себя ждать…

В самом деле, Брант до сих пор не появился.

Много ли времени требуется, чтобы взять камзол? Ожидание стало затягиваться, оно было неожиданно и потому начало злить. Девушки переглянулись в поисках ответа на вопрос, что это всё могло бы означать, но тут их окликнул Жофрей. Оказывается, он успел достал из своего летнего погреба флягу с прохладным молоком и теперь решил предложить своим гостьям это нехитрое угощение, да ещё и только что подогретый кусок хлеба. Только теперь девушки признались себе, что успели очень проголодаться, потому всё-таки согласились вернуться ко столу. Так время потекло быстрее, и задержка Бранта утратила свои драматические краски.

Когда он, наконец-то, появился на пороге дома, Жофрей и ему махнул рукой на стол, а сам отправился запрягать коня для своего молодого друга. Брант благодарно кивнул и присоединился к девушкам, а те, уже насытившиеся, стали с великим пристрастием рассматривать его. Оказывается, он полностью переоделся во всё чистое, рубашка стала ещё белоснежнее.