Сокровища Пейрана

И если ваши так велики, как вам это видится в ваших кошмарах, то, может быть, это беспамятство дано вам как передышка? Как новый шанс начать всё с чистого листа! Окрепнуть, вернуться и исправить некогда содеянное, по крайней мере то, то поддаётся исправлению. Ведь мы в ответе только за то, что в нашей власти.

Услышав это, Андре невольно вскинулся. Совсем недавно Диана сказала ровно то же самое! Оказывается, Брант совершенно определённо улыбался:

– Сейчас в вашей власти поскорее поправиться.

В вашей власти жить сегодня, сейчас. Так и не замахивайтесь на большее! Не судите о том, чего может быть… и не было. Придёт время, и вы во всём разберётесь.

Очень тронутый такими словами грозного лекаря Андре благодарно кивнул. И Брант развернулся к Жофрею, узнать, есть ли у того, что добавить. Но тот лишь тоже согласно кивнул. На том они и порешили. Брант помог Андре лечь поудобнее, погасил масляную лампу и так отдал этот дом во власть ночи.

I. Глава 10. Утро вечера мудрее.

Раннее утро. Жофрей привычно уже был на ногах, хлопотал в своём гнезде, решительно намереваясь успеть накормить Бранта перед тем, как тот отправится в Розаэль, а сам Брант уже вполне готовый к отъезду, решил ещё раз перебрать свою лекарскую сумку. День хоть и обещал быть ясным солнечным, пока ещё был прохладным. Жизнь пела звонкие песни щебетанием птиц и игрой солнечных зайчиков.

Вот только всё это никак не могло улучшить настроение Жофрея. Он был зол и плохо скрывал это.

– Ты полагаешь, я напрасно уступил его просьбе и рассказал?.. – вдруг поинтересовался Брант.

Сейчас он сидел на табурете у стола, на который уже было выставлено молоко и пара тарелок с выпечкой. В ответ Жофрей звонко поставил ещё одну тарелку, бросил на неё пару кусков сыра и поднял на Бранта тяжёлый взгляд:

– Да, напрасно!

– Он просил…

– А бывало ли такое, что больной просил тебя дать ему яд, чтобы прекратить мучения?! И что, позволь узнать, при этом делал ты? Давал яд?! Думаю, нет! Ты лечил! Или я ошибаюсь?.

.

– Здесь другое!

– Разве?!

Жофрей сердито отвернулся и так, спиной к Бранту, и рухнул на скамью. Что ж, Брант взял хлеб, налил себе молока.