Верни моей душе крылья

Впрочем, такая ли уж это большая провинность, если вы так щедро называет друзьями тех, кто вам симпатизирует?

Говоря это, де Ригори явно намекал на водовоза, которого Антуан нередко называл другом, как и многих других жителей этого края. Молодой граф нахмурился. В отличие от него графиня не поняла этот намёк, а реакция сына очень её насторожила, потому она решила сразу же прояснить возможное недоразумение:

– Антуан, господин де Ригори красочно рассказал мне о вашей с ним встрече на балу по случаю подписания Пирейского мира.

Признаюсь, я была очень рада ещё раз услышать историю о том, как вы тогда пели, услаждая слух кардинала Марини, дона Луиса де Аро и множества сопровождавших их господ.

– Во истину, то был ваш триумф, сударь. Примите слова искреннего восхищения от скромного почитателя вашего таланта, – пламенно воскликнул де Ригори и поклонился. Графиня, не скрывающая своего удовольствия от таких слов гостя, развернулась к сыну и потому не заметила, какая издевка появилась во взгляде этого загадочного гостя сразу, как только он выпрямился.

И только теперь Антуан, наконец-то, понял, кто перед ним. Это был Пит, праиэр герцога Бетенгтона!!! Здесь!!! В Валеньи!!!

Кровь отхлынула от лица Антуана, и на какой-то миг мир перед его глазами дрогнул.

– О, Боже, Антуан! Сынок!!! Что с тобой?! Сейчас же присядь! – перепугалась графиня, и от волнения даже перешла на "ты", чего никогда не позволяла себе в присутствии посторонних.

Антуан счёл за благо подчиниться воле матушки, нашёл-таки силы совладать с яростным порывом вонзить кинжал в грудь Пита, глубоко, по самую рукоятку!.. Но такая покорность сына только ещё больше обеспокоила графиню. Совсем позабыв о госте, она стала осматриваться в поисках воды – нет, поблизости не нашлось никакого питья. Тогда она вспомнила про звонок для вызова прислуги, но и его рядом не оказалось.

И, в конце концов, графиня сама сорвалась с места, бросилась звать на помощь.

– Убирайся вон, пёс!!! – тут же вскочил на ноги Антуан, – Прочь из моего дома!!!

Пит перестал улыбаться и даже ухмыляться. Брови его чуть сдвинулись, и заговорил он тихо, быстро, вкрадчиво:

– Глупо предполагать, что я появился здесь только для того, чтобы предоставить тебе сомнительное удовольствие выставить меня за порог дома.