Верни моей душе крылья

Ты снова обращаешься ко мне на Вы! Что вдруг?! – в раздраженном запале Антуан даже остановил коня.

Пит тоже остановился, подарил ему долгий печальный взгляд и, наконец, ответил:

– Но ведь я обращаюсь к сыну графа и графини де Лаган…

Антуан ничего не понимал, и это страшно разозлило его:

– Я являюсь им со дня своего рождения, но раньше ты это не замечал! Я спрашиваю, что вдруг изменилось, что ты разглядел это?!

– Да, точно, «разглядел»… – и Пит улыбнулся, именно улыбнулся, а не усмехнулся.

И Антуан снова поймал себя на мысли, что перед ним удивительно приятный, пожалуй, даже красивый человек. Но это Пит! Праиэр герцога Бетенгтона! Личный соглядатай! Шантажист! Невозможное сочетание!!!

Нет, у Антуана не было никакого желания играть в эти игры! Но оказалось, что Пит был расположен поговорить:

– Я считаю своим долгом ещё раз прояснить правила игры. Я буду рядом с вами до тех пор, пока не получу иной приказ, пока физически буду способен следовать за вами.

Я каждый вечер пишу герцогу отчёт о прошедшем дне, всё, что касается ваших действий. Если я, следуя за вами, встречусь с Жаном и Монсарами, я и об этом сообщу герцогу. Если рядом окажутся ребята, подобные тем, которых вы только что помяли, и они захотят схватить Жана и Монсаров, я помогу им. Таков приказ герцога. В этом нет никаких вариантов.

– И, если ты получишь приказ герцога доставить меня к нему, ты сделаешь это! – закончил его мысль Антуан.

Пит веско кивнул:

– Да. И если вы не захотите ехать добровольно, мы, наконец, сразимся. Возможно, вам придётся меня убить.

– Я не убил этих ублюдков! Почему ты решил, что я убью тебя?! – вдруг выдал Антуан.

Пит как-то сокрушенно повёл головой, и юноша ясно увидел в глазах этого человека… слезы?!

– Потому что в отличие от них, я не отступлю? Буду выполнять приказ герцога до последнего моего вздоха.

И Антуану стало страшно, его даже прошиб озноб. Такая боль стояла в глазах этого праиэра блондина!

– ПОЧЕМУ?!! – ошеломлённо выдохнул молодой граф.

Пит тяжело вздохнул и отвёл взгляд. Теперь он смотрел куда-то вдаль, на север, а голос его поблек:

– Вы, сударь, слышали каждое моё слово. Возьмите на себя труд понять это и принять. Я не могу вам объяснить причину такого моего поведения, как не могу и ослушаться герцога.