Чародольский князь

К тому же выяснилось, что госпожа Кара владеет небольшой частной школой: в доме проживало около двух десятков колдунов всех мастей и национальностей, но на занятиях Каве видела лишь семерых – основной круг семьи. Каждый ученик имел отдельную комнату, а ванна и туалет на этаже были общими. Вне зависимости от семейного статуса и успехов в учебе, ученик имел свой круг обязанностей и свои часы уроков с «тетей», как прозывали здесь хозяйку. Остальное время отводилось для самостоятельных занятий в библиотеке, для отдыха или работы в саду.

Вначале Татьяну представили остальным как мисс Каве, дальнюю родственницу госпожи Кары, славянскую ведьму… Конечно, вся семья была заинтригована появлением «не-англичанки», но, несмотря на ее замкнутость и неразговорчивость, к девушке постепенно привыкли, и жизнь в доме потекла своим чередом.

Татьяна вздохнула и перевернулась на живот, уткнувшись носом в мягкую подушку. Неожиданно ее мысли, словно стайка вспугнутых летучих мышей, понеслись к родному краю: а ведь Лешка с первого дня их знакомства называл ее леди… как сглазил! Интересно, увидит ли она этого несносного колдуна хотя бы раз? Правда, этот «раз» вполне может обернуться для нее последним…

Прошел год, и Каве потихоньку начала забывать Алексея Вордака.

Госпожа Кара, будто чувствуя неладное, загружала ее учебой настолько, что у девушки не оставалось времени ни на личные дела, ни на воспоминания. Правда, оставался еще Патрик… Каве досадливо поморщилась. После единственного романтического свидания с ним она все чаще стала думать о Лешке. Вероятно, Патрик это почувствовал и… возненавидел? А может, просто отношения между ними стали натянутыми.

Зато ведьмовская наука нравилась Татьяне все больше, пробуждая в ней новые силы, предлагая новые возможности… Многие вещи стали хорошо получаться: ультрапрыжки на огромные расстояния, ориентировка по дорожным клубкам и, конечно, иллюзии.

Обретать силу – всегда хорошо. А быть сильной ведьмой – еще лучше.

Творение иллюзий давалось легко и поэтому превратилось для Каве в самую любимую часть магической науки – конечно, если не вспоминать о мертвом огне луньфаер.

Вначале следовало «разбить» мыслью требуемый объект, а после воссоздать его заново, словно картину. Собирать иллюзорные чары – это как рисовать красками на чистом листе бумаги или складывать узор из тысячи пестрых пазлов. Вначале, повинуясь хитрому заклятию, сгущается пространство – бесформенная масса пока еще несуществующей части будущего воплощения.