Часовой ключ

Словно кто-то отматывал кадры на кинопленке: мигающие звезды стремительно уплывали вдаль и таяли, превращаясь в чуждые бледнеющие точки, пока их совсем не скрыл густой серый туман, возникший неизвестно откуда. Туман лез в уши, рот, глаза – крылья потяжелели и намокли, пока совсем не обмякли. Руки-ноги Василисы задубели, словно скованные ледяной броней, она не могла пошевелить даже пальцами! Девочка падала вниз, словно камень, сорвавшийся с обрыва, – тихо, стремительно, неумолимо; и видела, как все быстрее приближается земля… Еще немного, и она разобьется! Так страшно, страшно! Холодно!.

– Мама! – закричала Василиса и проснулась.

Она лежала на охапке сена, свернувшись калачиком. Несмотря на это, девочка так закоченела, что зуб на зуб не попадал.

Снаружи потемнело – наступил вечер.

Василиса вскочила и начала размахивать руками и ногами, чтобы согреться. Она несколько раз подпрыгнула, но больно стукнулась о низенькую ветхую балку, вдобавок на нее сверху посыпалась труха.

Нет, так не пойдет… И девочка вновь уселась на солому, поджав под себя ноги.

Ну и странный сон ей приснился! Красные крылья, лестницы, голоса… Наверное, это от голода. А вот интересно, можно ли так летать в открытом космосе? Нет, там же нет воздуха… Хотя можно ведь научиться задерживать дыхание надолго? Честно говоря, плавала Василиса неважно, а ныряла еще хуже. Но если лететь в вакууме, скажем, одну минутку, вполне можно научиться. Хотя постойте! В космосе наверняка жуткий холод, и, чтобы там выжить, нужна не только способность надолго задерживать дыхание.

Ее научные и не очень рассуждения были прерваны звуком приближающихся шагов – кто-то крался к сарайчику.

Василиса прислушалась. Шаги замерли у самой двери.

– Эй, сестричка! – Голос Норта раздался, словно гром среди ясного неба. – Ты там не замерзла?

Послышался то ли смех, то ли писк. Ага, значит, и Дейла здесь.

– Рыжая-рыжая! – затянул Норт.

Василиса подняла глаза к потолку и вздохнула.

– Если ты не хочешь с нами разговаривать, то мы не скажем, что велел передать тебе отец, – тоненьким голоском сообщила Дейла.

И Василиса не выдержала:

– Что? Что он велел передать?

– Отец просил сказать… – медленно начал Норт, – что ты… рыжая-бесстыжая дурочка!

Раздался дружный хохот.