Полет сквозь камни

Тим хорошо разбирался в сфинксах – египетских, индийских и греческих, не раз рисовал их. Но этот был особый – с телом льва и крыльями летучей мыши. А вместо лица у него был пустой, сияющий овал, похожий на раскаленное добела солнце.

Сфинкс покружил возле башен, словно приглядываясь к жертве, и опустился на землю.

Тим с тревогой наблюдал за ним. Сфинкс оказался молчаливым – не рычал, не говорил, не загадывал загадки. Он был похож на видение, призрак, странную голограмму.

Неожиданно сфинкс замер. Напрягся, совершенно беззвучно забил по земле львиным хвостом и вдруг помчался на парня длинными, гигантскими прыжками.

С Тима сошло оцепенение: он коротко взмахнул астаром и изо всех сил рубанул по ослепительному белому солнцу – резко, наотмашь, со свистом. И в ту же самую секунду весь его правый бок обожгло сильной болью – настолько сильной, что его подкосило мгновенно, – Тим потерял сознание и упал на мелкие острые камни.

Очнулся он от ледяной воды, льющейся ему на лицо. Попытался поднять руки, закрыться от этого адского водопада, но не смог и только застонал – тело едва слушалось, он словно превратился в котел раскаленной лавы.

– Вот дурак! Надо же быть таким идиотом, чтобы посреди дня отправиться к короне… Послали же звезды отчаянного и бестолкового! – честил его Святов, не скрывая злости и раздражения. – Ты хоть понимаешь, что чудом жив остался?!!

Тим понимал. Он из последних сил сдерживал жгучие слезы, проглатывая обиду – обиду на самого себя. Ну вот как так вышло, что он полез к этим зубцам? Тимур столько раз втолковывал ему, что там опасно, очень опасно.

И они видели этих новых радужных «белых карликов». Почему же он решил, что днем зубцы не охраняются?

И вдруг из самого сердца пришло спокойствие. Чувство вины притупилось. Тим затих, удивленный и озадаченный. Казалось, будто кто-то большой и могущественный погладил его по голове, одобряя и утешая, словно знал истинную причину его поступка, о которой сам Тим и не догадывался.

Впрочем, Тимур уже не кричал.

Приподняв голову больного, он осторожно поил его горьким травяным отваром. Тим увидел его сердитое лицо, но почему-то не испытал даже легких угрызений совести. Все, что ему было нужно в эту минуту – сон, глубокий сон.

К утру правая нога, рука и весь правый бок Тима как-то странно распухли, словно теперь он наполовину состоял из теннисных мячиков радужного цвета. Эти чудны?е, бугристые пятна на коже повергли парня в настоящий ужас.