Любовь без розовых соплей

А здесь у тебя будет привычная тебе работа, свои парни…

– Плевать. Я не хочу работать с другим начальником.

– Сергей Николайэвитч – опытный руководитель. Он возглавлял филиал “ОйлЛаба” последние пять лет.

– Козел ваш Сергей Николаевич. Он не может отличить “кислую” от “сладкой” по цвету и требует, чтобы девушки ходили на работу в офис в соответствии с принятым дресс-кодом: черная юбка и белая блузка.

Стив добродушно усмехается в густые усы, да и я невольно улыбаюсь, вспоминая свой первый рабочий день.

– Стив, я тебе вот что скажу.

Я подам гребаное заявление на увольнение в тот же день, когда уйдешь ты. А сегодня я напьюсь в хлам. Вот просто в *опу. А тебе, засранец, я еще это припомню. Будешь знать, как молчать до последнего!

Дрожащими пальцами я хватаю сигарету и прикуриваю от подставленной шефом зажигалки.

Не такой уж у меня и большой рабочий опыт накоплен к почти тридцати годам, но я твердо уверена, что те месяцы, что я проработала под началом Стива Блэтчфорда, были самыми яркими, насыщенными и реально классными в моей профессиональной жизни.

А уж изученному объему табуизированной лексики и эвфемизмов, а по-простому – английскому матерному теперь могут позавидовать и преподаватели из университета, хоть диссертацию садись и пиши.

– Договорились. Идем напьемся вместе, и можешь выбить из меня дерьмо за то, что хранил в секрете от тебя коммерческую тайну.

Конечно, я утрирую.

Напиться “в *опу” у меня никогда особо не получается, намного раньше просто становится откровенно нехорошо.

Не выходит и сейчас. Может, просто слишком бурлят эмоции, пережигая алкоголь в крови.

А вот шеф ничего такого не обещал, но исполняет за двоих.

– Джин, хочу поднять за тебя тост!

Это уже десятый по счету, но я только согласно киваю.

– Ты классная, Джин, – язык плохо его слушается, но он упорно продолжает: – Ты такая классная, такая суперская, такая мегазвезда, что прямо ух-х-х, да. Я когда тебя первый раз увидел, сразу понял, что ты такая. И ты такая, да. И я так тебя люблю, что даже прж…режр… переживаю, да.

Переживаю, что ты… ик… рили крутая, а до сих пор одна. Почему? Тебя кто-то… ик… обидел? Кто-то из этих мудаков? Ты скажи, я им… ик… яйца оборву, да. Надо?

С него станется пойти и оборвать кому-нибудь чего-нибудь. А это чревато. Так что лучше перевести все в шутку. Что я и делаю.

– А с чего ты взял, что я одна? А вдруг я вообще… по девочкам?

– Ты? Не-а, – шеф мотает башкой, и его хвост рассыпается по плечам шелковистой волной.