Любовь без розовых соплей

– Прости, с чего такой вопрос? – я невольно хмурюсь, поскольку действительно не совсем понимаю, почему Данил задает мне его.

– Ты поселишься в офисе.

– И что с того? У меня ни семьи, ни детей. К родителям я на выходных только езжу, кошку кормить не надо, собаку выгуливать не требуется, ибо их у меня нет. Почему бы и не пожить в просторном здании в центре города?

– А на меня у тебя время останется?

– А это смотря на что. И как часто… – я прикусываю нижнюю губу и невольно облизываю ее. Потому что… Да ну хватит уже на пороге пикироваться.

Его губы мягкие и твердые одновременно. Его дыхание чуть отдает коньяком и сумасшествием. Его руки держат мое лицо так нежно и бережно, что я не могу придумать ни одной причины отказаться от еще одной безумной ночи. И не хочу ее придумывать. Зачем? Есть только здесь и сейчас. Все разумные доводы были “до” вчерашней ночи и появятся “после”. После того, как я верну его хорошей девочке-жене. А здесь и сейчас я пью его поцелуй, впитываю его живительную силу, как измученный засухой цветок пьет первые капли летнего дождя.

Его грозовые глаза вспыхивают яркими желтыми всполохами, словно молнии пробивают свинцовые тучи. Он сам шторм и ураган для моей души, а мое тело хочет снова утонуть в нем.

– На то, чтобы быть в тебе. Двадцать пять часов в сутки восемь дней в неделю.

– Не сотрешься? – мурлычу я в мужские губы.

– Поверь, я мечтаю стереться вот так. Ты просто не представляешь, насколько я этого хочу.

– Но?

– Но есть “но”, много “но”.

Пока есть. Но я с ними разберусь. Да еще самолет этот дурацкий. Не проспать бы…

– В пять утра? – я беру его руку и кладу ее на подвеску, отмечая, что мужские пальцы подрагивают.

Он нежно оглаживает кулон, задевая голую кожу и посылая крохотные искры-разряды желания, что прошивают мое тело мощнейшим “надо-немедленно-трахнуть-этого-самца” импульсом.

– До пяти утра еще уйма времени, – шепчу я ему в самое ухо и с восторгом слышу низкий утробный хрип. – И мы можем даже не ложиться.

Глава 10

– Ведьма, – горячечный шепот в ухо. А нетерпеливые руки уже сминают грудь, что сама рвется в жесткий захват, желает его, жаждет его обладания ею. Мною.

– Сирена морская. – Ткань жалобно потрескивает, трусливо сдаваясь стихийному напору, а щеку обжигает трение дневной щетины.

– Дурманишь. Затягиваешь. Пьянишь крепче любого виски. – Его ладони уже под моими ягодицами, приподнимают, бесцеремонно притирая к вздыбленной ширинке.