Любовь без розовых соплей

Не жалеет, не дает ни шанса остыть, опомниться. Как и я ему. И наши не ведающие о существовании стыда ласки, посасывания и вылизывания в какой-то момент удивительным образом синхронизируются настолько идеально, что мне кажется, это я сама прикусываю свой клитор. До нежной боли, простреливающей позвоночник. Что я сама втягиваю в рот половые губы. Прохожусь по складочкам длинным, с оттягом, движением-пыткой. Я даже не хочу сейчас взорваться в ослепительном оргазме, хочу продлить это сумасшедшее скольжение в-себя-из-себя, хочу тоже напиться, насытиться досуха, до дна, до самого края.

Но в какой-то момент Данил решает, что простого умопомрачения мне мало, и мягко, но требовательно раздвигает мои ягодицы.

– Тш-ш-ш, не дергайся. Я буду очень нежен, сирена. Всегда. Очень. Нежен. С тобой.

Для меня в сексе нет запретных зон или поз, движений или удовольствий. Если с тобой мужчина, который чувствует твое тело, который играет на нем не только для своего, но и для твоего наслаждения.

Но именно сейчас, верхом на Дане, я со стыдливым восторгом представляю всю невыносимо возбуждающую порочность, всю сладкую греховность этой картины: его язык на моем клиторе, а пальцы нежно скользят в тугом колечке ануса. Я одновременно и расслаблена, и напоминаю себе стрелу, готовую сорваться с тетивы.

– Я хочу кончить в тебя. Сюда, – он шевелит пальцами, и меня снова пронзает зарядом чувственного блаженства.

– Да, – сиплю я сквозь зубы. Всегда да. В этом нашем сегодняшнем “всегда” будет да.

– Но сперва ты. Только после тебя, моя ведьма.

Он переворачивает меня, уже плохо ориентирующуюся в пространстве, на живот, приподнимая ягодицы, и снова впивается требовательным поцелуем, проталкивая язык в начинающее сокращаться в преддверии оргазма отверстие.

– Кончи… Кончи мне на язык. Я хочу почувствовать это.

Я хочу кончать на его языке вечность. Хочу содрогаться на нем и хрипло, утробно стонать-рычать-мурлыкать. Хочу, чтобы его пальцы в это время продолжали растягивать вход в меня для него, для вылизанного мною только что члена, такого огромного, жаркого, дарящего мне ощущение сокрушительной наполненности, до легкой боли, до острого восторга насаженной, надетой, натянутой на него.

До состояния абсолютной желеобразности тела, в котором каждая агонизирующая в оргазме клеточка вопит и требует: “Оставь его нам навсегда!”

Оставь.

Глава 11

Утром я долго не могу встать с кровати.