Шаги в пустоте

И в то же время она почти ненавидела парня, ведь сейчас он находится вместе с ее отцом, мало того, теперь он его любимый ученик… Отец часто шутил, что мечтал о сыне, особенно когда хотел ее подразнить на тренировке – например, в бою на астарах. Ну что же, теперь его мечта сбылась.

Селестина поджала губы.

– Да пошел он к Юпитеру, – проворчала она. – Пусть сам разбирается со своими тайнами.

Но Яна уже тянула третью карту.

– Фиолетовая дверь.

– А это еще что такое?! – в сердцах воскликнула Селестина.

 – Клянусь всеми звездами неба, я с ума сойду от твоего гадания! – Но сама уже пристально разглядывала карту: дверь действительно была фиолетовая с узорными серебряными застежками-петлями и огромной замочной скважиной посередине – причем не обычной, а в виде Дерева Ночи: изящный ствол и тонкие, изломанные ветви. Возникло ощущение, что она видела эту дверь раньше. Но где?

– Вам надо встретиться, – настаивала Яна. – Верь картам. Они не обманут.

– Слушай, а чего ты так его защищаешь? – поддела сестру Селестина.

 – Может, ты сама с ним хочешь встретиться? Или с его симпатичным веснушчатым другом?

Лицо Яны ничего не выражало.

– Не пытайся меня разозлить, – равнодушно произнесла она. – Ты и сама знаешь, что тебе надо с ним объясниться. И я уверена, он сам тебе все расскажет. Про тайну.

– Правда? Интерес… – Селестина вдруг умолкла и приложила палец к губам. Яна ее поняла и тоже притихла. Вот уже несколько минут Селест беспокоил неясный шум – то ли в коридоре, то ли на улице.

Она тихо подкралась к двери и приложила ухо к замочной скважине.

Так и есть: кто-то подслушивает за дверью! Она отчетливо слышала чье-то неровное дыхание.

Мягкий прыжок – и вот она уже держит за горло своего «сводного брата» – Никиту Серебрянского.

Его испуганные глаза говорили о многом. Селестина отпустила парня, брезгливо отдернув руку, невольно повторив фирменный жест Алекса.

– Следишь за мной? – тихо и зло спросила она. – Алекс приказал?

Никита сморщил нос и насупленно пробормотал:

– Он сказал, что это для твоего блага.

И я почти ничего не слышал, вы слишком тихо говорили.

– Так предупредил бы, – саркастично произнесла Селестина. – Мы подошли бы поближе и говорили бы четко, громко и медленно, чтобы ты и записать мог. Извини, что обидели.

Никита еще больше надулся. Яна покачала головой, не одобряя то ли ехидства Селестины, то ли наглости брата. Но не вмешалась, даже с кровати не встала.