Шаги в пустоте

И это счастливое ощущение, ощущение полета в звездном небе, осталось с ним и наяву… Лишь только он вызывал это сновидение в памяти, как тело вновь напряженно изгибалось, словно готовое в любую минуту покрыться серебристой чешуей, отрастить мощные перепончатые крылья и длинный хвост с зеркальной пикой.

– О, проснулся? Вставай-вставай, дел невпроворот. Я уже и воды принес.

Как всегда, Тимур проснулся первым. Тим даже подозревал, что тот вообще не спит: разведчик ложился позже, а вставал раньше него.

И всегда выглядел бодрым и свежим.

Тим быстро оделся, плеснул воды на лицо, провел пятерней по волосам – вот и весь утренний моцион. Тимур уже протягивал ему дымящуюся кружку чая.

– Как спалось? – спросил он, когда парень с наслаждением сделал первый глоток.

– Да странно… Во сне я снова стал драконом.

Тимур покивал, просматривая что-то на своем навигаторе.

– Это нормально, – рассеянно произнес он, одновременно набирая какой-то текст на экране. – Последствие первого превращения.

Скоро пройдет.

Тим не стал продолжать разговор.

Что-то его волновало, и волновало очень сильно. Как будто он забыл о чем-то важном. Тим машинально потер левый локоть – дурацкая привычка с детства. Может, это действительно просто остатки тревожных сновидений… Внезапно ему вспомнился старый дом на Солнечной. Его отец, отдыхающий на дощатой веранде с изящными перилами – железные побеги винограда и медно-желтые розы, его самый лучший узор, как он говорил.

Отец всегда сидел на деревянной лавке с кованой спинкой из тех же медно-желтых роз, застеленной теплой овечьей шкурой, и читал любимые журналы, в основном по ковке и кузнечному делу. Как же давно это было! В какой-то прошлой жизни…

Интересно, как выглядит его настоящий отец, вдруг подумал Тим. И мать. Кто они, из какого времени, кем были, что умели, где жили?.. Любили ли они вот так вот посидеть на уютной старой веранде, пусть и где-то далеко, среди звезд?.

.

И вдруг Тим вспомнил.

– Я должен принести то, что нужно! – Он вскочил. – Арракис! Она же дала мне задание! Ведь мы уже в настоящей Фамагусте? Нас пропустили, да?

Он ошалело огляделся, приметил все тот же старый прокопченный камин и серые стены, задумчивое лицо Тимура, железную чашу-светильник, свисающую с потолка немного криво, и все же, увлекаемый странным, неведомым чувством, которое оказалось сильнее здравого смысла, выбежал наружу.