Шаги в пустоте

И вдруг ощущение земного мира вернулось – снова навалилось притяжение, появилось чувство пространства – вот небо, а вот вода. Все равно что смотришься в зеркало и ясно понимаешь, где явь, а где отражение.

Напоследок Тим прокрутил сальто, приземлился на четвереньки и аккуратно лег на живот – по водной глади пошла легкая, едва заметная рябь – и осторожно окунул лицо в воду.

И снова произошла метаморфоза: Тим смотрел в яркое ночное небо, вглядываясь в туманные очертания Млечного Пути. Но сейчас он видел все планеты, видел все звезды, видел всю галактику – и все это вместе было таким великолепным, сияющим, разноцветным, манящим.

Неожиданно для себя Тим протянул руку и сорвал яркую золотую звезду. На ощупь она оказалась твердой и холодной, словно это был кусок золота. Подумав, Тим зашвырнул его обратно в небо.

А потом, неожиданно развеселившись, сорвал серебристую звезду – и опять прямо с неба, – на его ладони оказался серебряный жгут, закрученный в тугую спираль. Тогда он помчался вперед, по пути срывая самые разные звезды: золотые, бронзовые, из серебра или меди, черно-белые, ярко-салатовые, сиреневого или изумрудного оттенка, розоватые и синие, – и все они обязательно превращались в камни или детали странной формы – холодные, порою даже ледяные до такой степени, что их невозможно было держать, и они выскальзывали из ладоней и вновь растворялись в небесной глубине озера.

«Я должен сконцентрироваться, – вдруг понял Тим. – Отыскать свою звезду. Просто надо ее почувствовать». Закрыл глаза и вытянул руку.

Вначале он лишь хватал пальцами пустоту, наугад передвигаясь шажками, в разные стороны, не ощущая ни времени, ни пространства, ни звуков, и искал одно – то, что нужно.

Внезапно он почувствовал сильное тепло и сияние – яркий свет прорывался сквозь закрытые веки, манил и притягивал, как маяк на далеком берегу родной земли. Особо ни на что не надеясь, Тим цапнул воздух перед собой и вдруг ощутил в руке теплый округлый камень.

Тогда он открыл глаза и внимательно оглядел свою находку.

На ладони лежал кристалл настолько прозрачный, что его грани угадывались только когда на них вспыхивал звездный свет.

Внезапно за его левым плечом прошелестел ветер, взметнулся край белоснежного платья, расшитого синими и серебряными звездами, – Тим уже знал, кто это, и его сердце радостно встрепенулось.

– Многогранник, – тихо произнесла Арракис. – Икосаэдр.

– То, что нужно? – спросил Тим непривычно робко, протягивая ей кристалл на ладони.